Порой он слышал ток воды, бегущей где-то неподалеку по стальным венам. Иногда — ритмичную работу пыхтящих, деловито перестукивающих, механизмов — точно некий подземный оркестр исполнял бесконечную, лишенную созвучия, мелодию, тягучую и убаюкивающую.
Периодически ему казалось, что слышны доносящиеся с поверхности звуки, и в такие моменты Маан инстинктивно напрягался. Сердитое гудение ползущих грузовиков, дробный перестук отбойных молотков, треск силовых линий.
Но это, как он полагал, было лишь иллюзией, созданной привычным к городским звукам слухом. Глубина залегания тоннелей водоснабжения составляла не меньше пятнадцати метров камня и бетона — это много, даже для самого чуткого слуха.
Маан по-прежнему не знал направления, в котором движется. Руки, ощупывавшие путь, встречали то пороги, то желоба, то остатки каких-то полурассыпавшихся бетонных ферм.
Трижды Маан натыкался на преграждавшую путь решетку из стальных прутьев. Дважды разгибал, а в последний — предпочел обойти. Сперва ему казалось, что он двигается по подобию вырубленного в камне коридора.
Встречались такие в прошлой жизни. С невысокими, давящими потолками, по которым змеятся неприятные на вид, кажущиеся скользкими, резиновые кабели. С подслеповатыми лампами, моргающими из темноты. Рождающие скупое, скребущееся по стенам, эхо.
Потом Маан понял, ощупывая непослушными руками вокруг себя, что устройство здешнего подземного царства куда сложнее. Ему постоянно попадались развилки, перекрестки, узкие лазы, в которые невозможно протиснуться, гудящие коробки с какой-то аппаратурой, что Маан осторожно огибал.
Объем этого лабиринта был, вне всякого сомнения, огромен, настоящий подземный мир, и Маан опять с уважением подумал о тех людях, которые создавали его на заре Большой Колонизации. Таких, как его отец и сотни тысяч других.
Маленькие работящие насекомые, они вгрызались в недра этой Богом проклятой планеты, жрали протеиновую похлебку и умирали, истощенные и забытые всеми еще до смерти, к сорока годам. Это же ожидало и их детей.
Наверное, Маан двигался так несколько дней, изучая незнакомую ему территорию. Лишенный работы разум постепенно стал самостоятельно составлять карту пройденного пути.
Воспринималась она совершенно не так, как это происходило в будущность человеком: была объемна, как макет, подробна до мельчайших деталей, и совершенно не отвлекала внимания от прочих мыслительных процессов.
С каждым пройденным метром Маан все больше убеждался, что сейчас бродит в изолированной от остального мира части подземных лабиринтов. Здесь не было жизни, даже в примитивных ее проявлениях. На стенах не жужжали электрощитки, не гудели под напором воды трубы.
Должно быть, порода здесь была слишком мягкой — на каждом шагу встречались следы старых и новых обвалов, безжалостно дробивших своды, обрывавших стальные жилы трубопровода и тонкие нервные окончания электрических кабелей. Возле одного из таких Маан остановился, привлеченный знакомым запахом.
Что-то из прошлой жизни. До боли знакомое.
Он обполз каменные груды кругом и нашел источник: полуразвалившуюся тележку, с наваленной в нее взрывчаткой с уже подготовленными детонаторами и катушкой запускающего механизма.
Скорее всего, та использовалась строителями для прорыва проходов, но очередной обвал заставил выживших бежать, побросав ценный груз.
Встретив сильное сопротивление, человек, несмотря на все свое бесконечное упрямство, ушел отсюда, отставив следы пребывания, похожие на изъеденные кариесом коридоры внутри огромного зуба.
Это не было подобно обычным служебным тоннелям, скорее какой-нибудь древней каменоломни, представляющей собой вереницу соединяющихся пещер, гротов и вымоин. Если бы не остатки строительного хлама, можно было подумать, что это причудливое образование имеет естественную природу.
Его даже не обрядили в цемент — стены и пол оставались земляными. Лишь легкий шорох вентиляции, проложенной в цилиндрах системы, нарушал покой в этом царстве тишины.
Маан назвал это место Крысиным Углом. За обильное переплетение ходов, боковых штреков и сходство со схронами, куда так любят прятаться от шумного мира крысы.
Выход здесь оказался один, и Маан подумал, что Крысиный Угол хорошо иметь отмеченным в своей карте на случай, если пригодится спрятаться от опасности и переждать напряженный момент.