«Мы похожи, — подумал он, продолжая разглядывать их, — Хотя и бесконечно далеки друг от друга. Я чудовище, которое не способно существовать в обществе. Они — его мусор, выброшенный в пропасть. Мы живем в ином мире, зная, что наверху нас ждет только смерть, и не испытывая иллюзий. Отбросы цивилизации, социальные паразиты. Да, пожалуй, если кто-то и способен меня понять, так это они».
Маан осекся. Опасная мысль. Ведь не думает же он, что…
О, дьявол.
«Ну, попробуй сунуться к ним, — сказал голос, откровенно забавляясь, — Давай же. Открой пасть и выдай: я Джат Маан, Гнилец двадцать шестого социального класса. Наверняка это будет весело. Они все рехнутся со страху».
«Это все проклятая человеческая часть, — ответил ему Маан, — Ей этого не хватает. Я ведь не говорил ни с кем уже целую вечность. Слышал, в старые времена люди, выброшенные на необитаемый остров в одиночестве, быстро сходили с ума. Я чувствую себя так же. Я не хочу рехнуться».
«Посмотри в зеркало, если найдешь его здесь — и сразу поймешь, насколько велика твоя человеческая часть, дружище…»
«Я не собираюсь делать поспешных поступков. Пока я просто наблюдаю».
«А потом ты совершишь какую-нибудь глупость, по своему обыкновению».
«Возможно».
Ошибку он совершил уже тогда, когда, обнаружив людей, не сбежал. Человек — всегда скверный знак.
Маан остался наблюдать. Следующие несколько дней он почти не отлучался от облюбованной позиции, благо фонари бродяг были совсем маломощные. Лишь изредка позволял себе поймать и задушить крысу, чтобы не мучиться голодом, потом возвращался.
Он наблюдал за людьми так, словно они были его домашними питомцами, забавными и необычными. Люди, боящиеся темноты и неизвестности, редко покидали свою пещерку, где обычно спали, а если выходили за водой и лишайником, то не меньше, чем втроем, медленно, неуклюже и громко преодолевая препятствия, которые для Маана давно были смехотворны.
Ничего особенного они не делали. Готовили нехитрую снедь, ели, латали остатки одежды, негромко беседовали, иногда даже пели. Чем дольше Маан смотрел на них, тем больше вспоминал собственное прошлое — то время, когда был человеком и считал себя таковым. Они были разительно непохожи на него, но в то же время Маан не мог отделаться от мысли, что в них больше общего, чем он согласен признать.
«Я мыслю, как человек, хотя и не всегда, а значит, во мне осталась его часть. Этой части больше не нужен воздух или вода, но ей необходимо то, что делает человека человеком. Может быть, если я найду это — почувствую себя лучше».
Внутренний голос молчал, позволяя действовать, как заблагорассудится. Он не собирался участвовать в этом посмешище.
Маану понадобилось много времени, чтобы осмелиться. Но, сделав это, он и в самом деле ощутил минутное облегчение. Главное — принять решение, пусть даже вздорное и глупое.
Он начал действовать предельно осторожно, как и всегда. Никаких резких движений и странных звуков. Подойдет к ним, не таясь, не прячась, как простой человек к сидящей вокруг огня компании. И поздоровается.
Маан не знал, осталась ли способность членораздельно изъясняться на человеческом языке, его толстая шея, усеянная в несколько рядов спрятанными зубами, могла производить много звуков, но ни один из них не был похож на речь.
Ему придется рискнуть.
Даже если окажется, что он нем, есть много способов, с помощью которых разумные существа могут понять друг друга. При условии, что настроены на контакт. Никто не ждет от чудовища, что оно заговорит с тобой о мире.
Но Маан убедил себя, что, действуя осторожно и всячески подчеркивая мирные намерения, он быстро справится с паникой, которая, несомненно, последует за его эффектным появлением.
Пусть Маан чудовище, но он попробует вспомнить, что это такое — быть человеком. И если окажется, что несмотря на его ужасную оболочку, эти люди признают его равным себе, то человеческая часть и в самом деле осталась в нем неповрежденной, хоть и страшно изувеченной.
Это будет означать, что его зовут Джат Маан, и он нечто большее, нежели крадущийся в темноте Гнилец третьей стадии.
Настоящее сумасшествие.
Но разве это не истинное свойство человека — совершать безумные поступки, когда в этом нет никакой нужды?..
Маан начал приближаться к людям. Он перестал скрываться, двигался, как обычно, и земля под ним немного вздрагивала, когда в нее вонзались его шипастые руки.