Маану было даже жаль ее, и этого бессмысленного порыва, но другая часть его разума, та, что была несоизмеримо расчетливее и приспособленнее к окружающему миру, понимала: нельзя оставлять в живых противника, его надо уничтожать, пока тот слаб и беспомощен, а не ждать, когда он сможет причинить урон.
И Маан уничтожил его, подняв и опустив свою тяжелую лапу. Это было легко. Сероглазой не стало быстро, наверное, даже не ощутила того, что умирает. Ее череп лопнул, как сырое яйцо, оставив свое содержимое на его руке и на полу. Тело еще какое-то время мелко дрожало — должно быть, оно не верило, что управляющее им звено может просто исчезнуть, и искало его, искало приказов. Затем затихло.
Маан некоторое время стоял над ним, равнодушно глядя на останки, потом вспомнил про Старика.
Тот был еще жив, его смятые легкие издавали такой громкий свист, что можно было услышать с другого конца Сырой Долины. Маан нашел его без труда, тот не успел далеко отползти. За ним тянулся густой след, похожий на выложенную кем-то для торжественного случая красную ковровую дорожку.
Но когда Старик увидел Маана, молча наблюдавшего за его судорожными движениями сверху, в его лице и жестах не осталось никакой торжественности, только предчувствие смерти и понимание ее неминуемого прихода.
— Не трожь… — проскрипел он, переворачиваясь на спину и обнажая полупустое чрево, внутри которого что-то еще текло, пульсировало и дрожало, — Богом, дьяволом прошу… Мир. Мир! Говорить!
Теперь он был готов к разговору, был согласен слушать.
— Ты прости, братка… Не знали, не думали. Откуда ж в Гнильце… По глазам не сразу понял… Не держи зла, братка. Мир! Давай же, скажи, что… Я же вижу, разум не звериный… Скажи мне, братка…
Как это по-человечески — ощущать вседозволенность, считая, что обладаешь силой, и молить о пощаде, утратив эту иллюзию.
Хорошо, что Маан не человек.
— Мир нет, — сказал он негромко, но по взгляду Старика было видно, что тот услышал и понял, — Теперь нет.
Он прекратил жизнь так же легко, как расправлялся обычно с раненой крысой. И ничего не ощутил, кроме знакомого запаха. Этот запах говорил, что все хорошо, угрозы больше нет, Маан в безопасности и может позволить себе расслабиться. Это значило, что он все сделал верно.
Маан оглянулся. Вокруг него снова царила полная тишина, его привычный спутник и покровитель, разгоняемая лишь треском догорающего костерка. На полу в разных местах лежали четыре мертвых человека, которым судьба уготовила закончить свой путь в Сырой Долине.
Он еще раз всмотрелся в них, удивляясь тому, как еще несколько минут назад мог ощущать с ними некое, пусть и отдаленное, сходство. Никакого сходства не существовало. Теперь он ясно видел это и понимал. Морок рассеялся. И Маан почувствовал себя спокойнее.
Все стало просто и понятно, как и прежде.
Маан уже собирался уходить, когда тело просигнализировало ему, что он упустил нечто важное. Глупо оставлять столько мертвой плоти, которую потом просто объедят местные крысы.
Не тело — поправил он себя — это и есть я.
Я. Маан.
Он наклонился над телом Старика. И не ощутил ничего ужасного, поняв, что собирается сделать. Это было естественно — для его биологического вида.
На вкус Старик оказался жестковатым, но сладким, как он отчего-то и ожидал.
ГЛАВА 23
Путь, которым он продвигался, редко преподносил ему неожиданности.
Маан был достаточно осторожен и опытен, чтобы избегать непредвиденных ситуаций. Продолжая двигаться, он открывал все новые и новые уголки своего царства, и неизведанных участков оставалось все меньше. Маан не радовался этому, он выполнял работу монотонно, с единственной целью — занять себя.
Кроме того, вперед его гнал инстинкт самосохранения. Логово, не меняющее местоположения, уязвимо. Стоит Гнильцу осесть в одном месте, позволив поддаться усталости, как он подвергает себя опасности.
Рано или поздно кто-то отыщет следы его пребывания здесь: остатки пищи, характерные отметины, выдавленные в камне, особый запах.
Какой-нибудь обходчик случайно обнаружит его берлогу и, конечно, сразу сообразит, что это. Равно как и то, куда положено обращаться в таких случаях. На этот счет у всех рабочих должны быть соответствующие инструкции, которых Маан не помнил дословно, но в чьем наличии не сомневался.