Лишившись подвижности, ты сам делаешь себя уязвимым, Гнилец, который всегда возвращается в одно и то же место, рано или поздно рискует обнаружить неприятный сюрприз, в виде нескольких взводов Кулаков, свалившихся на голову.
Это говорило Маану не природное чутье, а прежний опыт, теперь помогающий ему выжить.
Легко предугадать действия врага, если ты сам в прошлом был им. К тому же опытным и умелым. Должно быть, Мунн это тоже понимал. Он собирался бить наверняка, не распыляя свои силы бесполезными действиями — Маан ни разу не ощущал присутствия инспекторов или признаков облавы. Мунн умел ждать, и не один раз доказывал это. Он не откажется от ценного трофея.
«Я тоже, — думал Маан, — Не откажусь». Впрочем, Мунн никогда бы не сунулся безрассудно вниз. Да в этом и не было нужды: в его несколько поредевшей своре все равно хватало хороших натасканных псов.
Раны, оставленные людьми, быстро зажили. Засевшая под кожей пуля Старика досаждала ему еще долго, но она не была опасна, как и отметина под мышкой. Он мог вынести куда более серьезные повреждения.
В следующий раз, столкнувшись с людьми, он не позволит им прикоснуться к себе, он будет бить первым и наверняка. Расчетливо и решительно, как на охоте.
Его периодически начали посещать приступы сонливости. Маан давно отказался от обычного сна, привыкнув вместо этого проводить по нескольку часов в сутки в полудреме, во время которой его тело продолжало бодрствовать, замечая все, происходящее вокруг, готовое незамедлительно действовать.
Но это было что-то новое.
Иногда его смаривал сон, настоящий: глубокий и тягучий. Сперва Маан отнес это на счет своих ран: любому организму требуется восстановление, даже если он силой и выносливостью может поспорить с карьерным экскаватором.
Но раны затянулись, а желание закрыть глаза и провалиться в непроглядную тьму, продолжало из раза в раз одолевать Маана. Причины этого он не мог понять — и телу, и разуму она была неизвестна.
Недостаток сил? Но он чувствовал себя превосходно, насколько позволяли давным-давно засевшие под шкурой пули. Обильно питался, никогда не испытывая усталости. Болезнь? Гнильцы не болеют… в привычном смысле.
Возможно, это означало наступление перехода на следующий уровень. Маан не знал, сколько времени длится его третья стадия, но по всему выходило, что не менее четырех-пяти месяцев.
Необычайно много.
Редкие Гнильцы дотягивали до такого возраста. Средняя продолжительность жизни «тройки» составляла месяц — после этого она погибала или уничтоженная собственным телом, или находила свою пулю.
С возрастом рассудок делался все менее устойчивым, постепенно и вовсе отказываясь служить. Избежавший множества опасностей Гнилец в итоге превращался в безмозглого истукана, который мог умереть от голода, лежа в двух шагах от еды.
Часто такие выбирались в город, потеряв представление о том, кто они, и что их окружает. Такие были легкой добычей Контроля. Иных разрубали винты в системе жизнеобеспечения, когда те в прострации оказывались неподалеку, или сбивали машины на улицах.
Маан не исключал вероятности, что когда-нибудь такая участь постигнет и его. Когда-то он хорошо знал статистику. Возможно, его сознание слабнет день ото дня, и даже не замечает этого. Говорят, сходишь с ума всегда незаметно.
Сейчас Маан еще может сказать: «Я» и чувствовать это зыбкое «Я», пусть и потерявшее первоначальный смысл. Но когда-нибудь его разум, его мироощущение, может попросту исчезнуть, растворившись в большом и сильном теле.
Наверное, он не осознает этого. Просто прекратит существовать, и даже осколки того, кем Маан себя по привычке считал, исчезнут, сгинут, рассыплются.
Останется только безмозглый биологический автомат, слепо бредущий бесконечной вереницей подземных тоннелей. Лишенный цели и мыслей, он, верно, еще долго будет наводить ужас на крыс, но, скорее всего, окажется беспомощен и, рано или поздно погибнет.
Был еще один вариант, который он тоже не мог исключить: его тело находится на пороге четвертой стадии, а она сотворит с ним нечто по-настоящему ужасное.
Черт возьми, это будет поводом для гордости: всех «четверок» Луны, о которых было известно Контролю, можно было пересчитать по пальцам. В какой-то момент он заснет, а проснется «четверкой», и мир вокруг него неузнаваемо изменится еще раз, погрузив в новое, неизведанное качество.
Маан предпочитал не думать об этом. Он не любил загадывать наперед. У каждого живого существа есть срок жизни, если его вскоре истечет — в этом не будет ничего поразительного. Гнильцы не бессмертны. И страха в нем не было — тот, кто один раз уже умер, может себе это позволить.