Случилось это в Сырой Долине, куда Маана привело затянувшееся бегство. Устав прятаться в руинах окраинных секторов, он вернулся ближе к центральным коллекторам, которых прежде старался избегать: вероятность встретить человека здесь была ощутимо выше, и именно в этих местах некогда состоялась его встреча с деклассированными.
В этом не было никакой уловки — преследователь разберет его след не хуже, чем в прочих местах, просто Маан интуитивно пытался сменить обстановку, сбить соперника с привычного ритма.
Сырая Долина была одной из центральных магистралей подземного города, но достаточно большой, чтобы в ней можно было найти укрытие, даже находясь бок о бок с человеком.
Люди действительно оказались рядом. Устраиваясь на ночлег в старой бетонной расщелине, Маан ощутил человеческое присутствие, но не стал беспокоиться: его отделяло большое расстояние и непреодолимый рельеф.
Их было семеро, целая рабочая бригада, и они возились с генераторной секцией в пятидесяти метрах от него. Люди не представляли угрозы. Опасность ждала его с другой стороны.
Проснувшись, Маан ощутил необычную тишину. Он спал совсем немного времени, за такой срок рабочие не успели бы закончить: судя по тому, как они расположились, здесь предполагался не плановый осмотр, а серьезный, долгий ремонт.
Но воздух был неподвижен, не тревожимый акустическими колебаниями, он молчал, подсказывая Маану, что рядом не находится ни одного живого организма.
Это было странно. И Маан вдруг ощутил тревогу, ее острый язычок кольнул его, но было ли это чутьем Гнильца или человеческой мыслью, он не мог определить.
Что-то было не так.
Осторожно, не допуская даже шороха камня под собственным телом, Маан выбрался из своего укрытия. На площадке, где прежде были рабочие, царила тишина, но не темнота — ее разгоняли несколько неподвижных и бледных пятен света.
Ушли, но бросили на земле фонари? В это Маан никогда бы не поверил. Никто в здравом уме так бы не поступил.
Подстегиваемый разгорающимся неприятным предчувствием, Маан подобрался ближе. Обычно он предпочитал держаться от людей на максимально возможном расстоянии.
Одно дело — деклассированные бродяги, которых никто не хватится, совсем другое — рабочие, снующие подземными тоннелями, чье исчезновение тут же будет замечено на поверхности. Вслед за этим неминуемо придет Контроль — огромный тучный паук, ощутивший колебание далеко разбросанной паутины.
Не трогать рабочих, и не попадаться им на глаза — это было непреложным правилом для Маана, которого он неукоснительно придерживался.
Но здесь законы существовали только для него одного.
Запах ощущался издалека, тяжелый и вязкий. В Сырой Долине не впервые пахло кровью.
Маан ступил на площадку генераторной секции, уже понимая, что там увидит.
И не ошибся.
Люди лежали здесь вповалку, в разных местах, как разбросанные в беспорядке вещи. Они были мертвы, и, судя по тем следам, которые Маан видел, смерть пришла не в милосердном своем обличье, а рухнула на них внезапно, раздирая на части слабые тела и орошая все вокруг кровью.
Не зная жалости, рассекала своими когтями внутренности, отрывая конечности. Устроила здесь настоящую жатву — долгую, старательную и страшную.
Маан видел похожие на обрубки древесных стволов тела, изувеченные, как под обвалом. Валяющиеся отдельно тощие изломанные руки. Пустые выпотрошенные чрева, вязкие комья кишок, и отделенные чужой неукротимой животной силой головы.
Настоящая бойня — бессмысленная и оттого еще более жестокая. Она не испугала Маана, тот давно стал равнодушен к подобному, но заставила удивиться.
Он никогда не убивал того, кого не собирался съесть. Убийство ради простого насилия не было для него необходимостью. Если Маан встречал опасность, то уничтожал ее, не задумываясь, в какой бы форме та ни представала перед ним, но такое…
Кто бы ни порезвился здесь, его вела ненависть, и Маан вновь вспомнил изувеченный Пустой Город.
Существо, отметившееся в этом месте, не могло обладать разумом, разве что усеченным садистским его рудиментом. Залитый кровью камень свидетельствовал об этом так же ясно, как и о намерениях преследователя относительно самого Джата Маана.
Такие не говорят, такие действуют.
И Маан уже отлично понимал, как именно.
— Проклятый идиот! — рявкнул он в пустоту, туда, где, терпеливый и недвижимый, сидел его родич, и даже не заметил, как пропало прежнее косноязычие, — Ты понимаешь, что натворил?
Но самое неприятное открытие поджидало его дальше.