— Не смей об этом даже думать, ни один Гнилец не прикоснется к моей машине!
— Ты приехал на мой вызов, а не на вечеринку.
— И это верно. Если понадобится транспортировать Гнильца, я вызову ребят с фургоном.
Маан вздохнул и выбросил в мусорник газету.
— Пошли, — сказал он, — Пока ты тащился, я успел уже прощупать почву.
— Ты не в чем не испачкался, пока прощупывал?.. Впрочем, в таких местах всегда так воняет. Ладно, не смотри на меня так. Я действительно спешил. Что?
— И ты привлек внимание.
— «Кайрой»?
— Да, ей. В этом блоке нечасто увидишь такую машину. Это, разумеется, бросится в глаза.
— Пусть. Тем меньше бросимся в глаза мы сами.
— У тебя всегда были странные представления о том, как не привлекать к себе внимания.
— А ты был ворчливым стариком с тех пор, как тебе стукнуло тридцать. Пойдем. Эта дверь?
Геалах распахнул вход в жилую секцию, за которым обнаружилась узкая, пахнущая нечистотами, лестница, и инстинктивно отстранился.
— Сюда, — подтвердил Маан, — восьмой уровень.
— Какое зловоние!
— Привыкай. Подниматься нам долго. Секция старой постройки, каждый уровень — метра по три в высоту…
— Я как чувствовал, что твой вызов не приведет меня в отличный ресторан, где блестит бронза, играет рояль, и…
Пистолет оказался в руке Геалаха так быстро, что Маан не успел даже заметить движения. Эхо выстрела быстро погасло в узком проходе захламленных ступеней.
— Эй! Лучше сразу себе в ногу выстрели! Про рикошет не слышал никогда?!
— Крыса, — сказал Геалах, пряча оружие, — Дернулась, а я инстинктивно и…
— Когда мы прибудем на место, ты можешь увидеть что-то более неприятное, чем крыса. Побереги нервы.
— Рассказывай.
Гэйн шагнул в проем и двинулся вверх по лестнице, подсвечивая себе небольшим карманным фонариком. Маан не стал включать свой.
— Его зовут Тцуки. Сорок три года. Оператор какой-то производственной линии на местном заводе. Когда-то у него был тридцать восьмой класс.
— Уверен, что не восемьдесят третий?
— Очень смешно.
Но Геалах и не шутил. По крайней мере, в свете фонаря на его лице не было видно улыбки.
— В таком клоповнике могут жить только деклассированные и восьмидесятники. Если здесь поселился человек, у которого есть право жить в жилом блоке класса «двенадцать» минимум, я бы скорее предположил ошибку. Или он просто полный псих, вот что я думаю.
— Ошибки нет. Он сменил адрес вскоре после того, как в последний раз отметился у врача. Может, он просто израсходовал все свои социальные очки на лечение.
Геалах пожал плечами. Видимо, счел такой вариант возможным.
— Продолжай, — буркнул он.
— Тцуки поселился здесь почти четыре месяца назад. Я уже разговаривал с администратором и тремя его соседями.
Маан сделал длинную паузу, чтобы проверить любопытство Геалаха, но тот и ухом не повел. Тогда он продолжил:
— Как и следовало ожидать, знакомства ни с кем не свел, с соседями не общается и вообще сидит дома. Знакомо, а?
— Ты говорил, ему поставили смертельный диагноз. Знаешь, я могу понять, отчего он не проводит вечера в шумных застольях с соседями. И представляю, какого рода соседи здесь обитают.
— Это симптом.
— Да, но не обязательно Гнили.
— Тогда слушай дальше. Через четыре дня после переезда Тцуки перестал появляться у себя на заводе. Не поставил никого в известность, просто не пришел. С ним пытался связаться его начальник, но безуспешно — создалось впечатление, что тот просто прятался. Не подходил к двери, не отвечал на звонки.
Геалах присвистнул.
— Его деклассировали?
— Не стали. Начальство знало, что он тяжело болен. Его понизили в классе до семьдесят пятого. Предоставили какую-то должность вроде синекуры. Так что формально он работает. А на самом деле — сидит безвылазно в своей норе.
— Что, если он просто тихо умер? И сейчас разлагается, никем не тревожимый?
— Он жив.
— Ты его видел?
— Нет. Но соседи слышат звуки, доносящиеся из его комнаты. Шорохи, голос, движение. Он там, Гэйн. Ждет нас.
— Если ты прав… Он достаточно долго нас ждет, Джат. Ты подумал об этом? Столько времени… Никто не может сказать, во что превратится Гнилец через четыре месяца.
— Меньше, — поспешил сказать Маан, — Когда он проходил процедуры, у него постоянно брали кровь. Если бы Гниль была в нем, это сразу бы заметили. Сам знаешь, тест на Лунарэ — обязательная часть любого анализа. Нет, он заболел позже, уже после того, как отчаялся и приехал сюда умирать. Возможно, сразу же, как перебрался. Так что, выходит, месяца три с небольшим.