Вот почему так нужен Маан, когда на стол ложатся такие карты. Он сам сейчас — карта. Мунну позарез нужно успеть наложить на него руку — после этого карта исчезнет, как в шулерском рукаве.
Необходимо устранить доказательство погрешности вакцины, сделать так, словно Маана никогда не существовало.
Возможно, его даже не станут везти в лабораторию. Ребятам Мунна, конечно, захочется покопаться в его внутренностях, но, когда на кон поставлено слишком много, нет права рисковать.
Лучше застрелить его на месте. Одна шальная пуля, угодившая Гнильцу в голову — да мало ли случайностей в такой работе… Не всякого удается задержать живым, далеко не всякого. Мунн рассуждает логично и ясно и не захочет рисковать, оставляя Маана в живых.
Конечно, кроме него, останутся и другие доказательства, но они будут второстепенны, и с каждым из них Мунн разберется.
Кто будет знать, что мерзкий, потерявший сходство с человеком Гнилец, застреленный в системе водоснабжения, и старший инспектор Санитарного Контроля Джат Маан, имевший незыблемую «купированную нулевую» — одно и то же лицо?
Точно не миллионы лунитов — газеты давно известили их о трагической смерти Маана, посвятившего себя служению обществу до последнего вздоха.
Кло и Бесс? На них всегда можно надавить, это несложно. Над их головами висит деклассирование — а это тяжелее и страшнее топора палача. Они будут молчать.
Геалах? Этот-то все отлично понимает. Он хитер, разумен и вместе с тем обладает хоть и извращенным, но по-своему высоким чувством долга. Такого выгоднее иметь в союзниках, чем во врагах.
А ведь Мунн давно уже Геалаха заприметил, всегда спрашивал о Гэйне, интересовался им. И когда Маана вышибли со службы, Геалах в тот же день взял его отдел.
Шеф не импульсивен, и не действует по накатившему желанию. Значит, и это было заранее просчитано. Он приручил Геалаха уже давно, а Маан и не заметил. Так что, можно не беспокоиться — Геалах не станет проблемой.
Мунн пообещает ему кресло главы Контроля, как только сам уйдет в отставку, а для честолюбивого Геалаха это будет достаточной наградой, чтобы держать подробности смерти старого друга, Джата Маана, за зубами.
Друга…
Как всегда, когда он думал о Геалахе, у него заныл позвоночник.
Правда, еще есть ребята из отдела — Лалин, Месчината, Мвези… Но они не такие вышколенные псы, как Геалах, мелкие шавки — с ними-то Мунну разобраться еще проще. Кого-то запугать, кого-то соблазнить увеличенным социальным классом. У него широкий арсенал, всегда действующий безошибочно.
«Быстрее, — умолял Маан свое тело, которое сейчас казалось ему невыносимо медлительным, — Быстрее же!».
Сырая Долина окончательно замерла, пустая и мертвая. Маан словно шел закоулками огромного тела, погрузившегося в летаргический сон. Слышно было лишь шипение остывающего пластика, да подрагивал едва заметно воздух, чья температура впервые за много лет опустилась ниже стандартного для здешних мест значения.
Повернув, Маан едва не врезался в большую стальную плиту, перегородившую ему путь. Прежде ее здесь не было. Она опустилась из пазов, наглухо отрезав Сырую Долину от других участков, точно гермозатвор между отсеков космического корабля. Таких затворов здесь было много, на случай затопления, пожара или утечки газа.
Или, когда необходимо отрезать пути для бегства, блуждающему в темноте Гнильцу.
Маан ударил в плиту всей массой своего тела и ощутил, как хрустнули где-то в его глубине сохранившиеся кости. Сталь не поддалась и на миллиметр. Ничего странного — она была рассчитана на то, чтобы сдерживать сокрушающий поток тысяч тонн воды и температуру в сотни градусов.
Вентиляционные шахты остались за ней, в каких-нибудь двадцати метрах, но теперь они были так же далеки от Маана, как если бы находились на Земле. Он несколько раз изо всех сил ударил, но руки, легко раскалывавшие монолитные валуны, здесь были бессильны — они не оставили даже вмятины на поверхности.
Случилось то, чего он ожидал с самого первого дня. Его загнали в капкан, вся Сырая Долина теперь изолирована от внешнего мира. Крошечная ловушка, висящая в вакууме, из которой некуда бежать.
Где-то сейчас завывают двигатели — и множество белых фургонов мчится со всей скорости, сотрясая в своих недрах людей в черной форме. Теперь они не станут запускать «римскую свечу», а зальют все газом, кислотой или огнем.