Не одна плеть. Куда больше. Много смертоносных, скользящих во тьме хлыстов, прикосновение к которым означало боль и смерть.
Как будто сама темнота ожила, обратив свои теневые отростки секущими жалами.
Маан не видел тела Гнильца, тот ловко держался так, чтобы между ними оставались препятствия, но акустические волны передали ему образ чего-то вытянутого, как огромный толстый шланг, невероятно подвижного, стелющегося по земле.
Гигантская сколопендра, гибкая и стремительная. Маан ощутил себя по сравнению с ней невероятно тяжелым и медлительным.
Он бросился в атаку, вложив в короткий рывок столько сил, что затрещали сухожилия, не справляющиеся с огромной нагрузкой. Каменная опора свода, которая разделяла их, просто исчезла, сметенная этим ударом, Маан почти не почувствовал ее сопротивления.
Маан рассчитывал застать Гнильца врасплох, впечатать его в камень, сокрушить одним сильнейшим ударом, который раздавит его тело как червяка.
Но он опять недооценил противника.
Гнилец скользнул в сторону так легко, точно ничего не весил, и его тело представляло собой не более чем участок сгустившегося воздуха, оптическую иллюзию.
Еще мгновение назад Маан видел его кишкообразный длинный торс, покрытый мелкой колючей чешуей, его треугольную голову с мутными равнодушными сферами рыбьих глаз…
Потом он исчез, и только по отпечатавшейся на сетчатке мелкой ряби Маан понял, это был не мираж, а движение, настолько быстрое, что осталось почти незамеченным.
Удар пришелся в воздух, и Маан потерял равновесие, когда его тяжелая лапа не встретила препятствия в той точке, где его ожидала. Его тело было быстро, но момент инерции был слишком силен, чтобы смочь сразу обрести контроль за ним. На какую-то секунду он оказался беззащитен.
И Маан крошечным осколком рассудка, который не участвовал в схватке, понимал, что не должен останавливаться, делаться мишенью, поскольку секундное промедление означало смерть. И та уже шипела в воздухе, выбросив вперед тонкое обжигающее щупальце.
Он крутанулся вслепую, пытаясь дотянуться до противника своими сильными лапами, и тотчас получил еще два болезненных удара, в бок и спину. Маан сражался не с одним Гнильцом, а с целым выводком беспощадных жалящих змей, гибких и изворотливых, способных сворачиваться жгутами и выбрасывать свое тело вперед с непостижимой скоростью, рассекая саму плоть воздуха.
Ему нужна передышка. Он тратит слишком много сил, запас которых и так истощен. Его старые раны стонали, а новые истекали густой кровью, от которой уже стал липким камень под ним.
Но он не мог позволить себе остановиться. Пауза в бою обратится смертью. Его противник невероятно верток и стремителен, он движется почти невесомо и, кажется, едва ли не парит в воздухе, уводя гибкое тело от удара и легко контратакуя своими грозными хлыстами.
Этот гад силен, его хватит надолго, и невероятно скользок, как поток ветра, что пытаешься ухватить руками. Если бой затянется, все козыри будут на его стороне. Гнилец просто вымотает Маана бесконечными атаками, обездвижит десятками мелких и глубоких ран.
Гнилец ударил внезапно, как и прежде. Маан слышал свист его хлыстов, устремившихся к цели, но понимал, что не успеет увернуться от их траектории. Слишком много сил уже потрачено. Он опустил голову в тщетной попытке защитить лицо и выставил вперед правую лапу, прикрываясь ею.
Он не надеялся блокировать хлесткий, достающий везде удар, но смягчить его, насколько возможно. Кажется, это не очень хорошо получилось. Боль ошпарила его с нескольких сторон сразу, точно тело окунули в крутой кипяток. Маан заглянул в черную пропасть, внезапно вставшую перед ним, но неимоверным напряжением силы и воли заставил себя отшатнуться от нее.
Вовремя.
Уловив момент его слабости, Гнилец подобрался ближе. Его узкое тело скользнуло бесшумной змеей, перетекая с места на место. У него не было ног или лап, его несли над землей сильные упругие хлысты, шевелящиеся и топорщившиеся в разные стороны.
С первого взгляда могло показаться, что Гнилец движется в клубке змей. Но разглядывать его не было времени. Времени вообще осталось очень мало, и Маан ощущал каждую его уходящую каплю.
Гнилец поспешил. Подобрался слишком близко, видимо, решив, что у Маана не хватит сил быстро восстановиться после нескольких сокрушающих ударов. И ловко добить.
Может быть, мощи у Маана и не хватило, но у него осталась ослепляющая, подогревающая изнутри ненависть.
Когда он вновь услышал грозное шипение и увидел зыбкий след рассеченного на лоскуты воздуха, тело среагировало само, оно все еще способно было бороться, и не собиралось сдаваться.