Несколько секунд Маану казалось, что Гнилец даже не заметил этого — его губительная хватка не ослабла, не умеющее передавать эмоций рудиментарное лицо тоже не преобразилось.
Но Гнилец закричал. У него не было рта или чего-то похожего на рот, но от его вопля Маан едва не потерял остатки сознания. Это был даже не возглас, но что-то оглушающе — громкое, утробное, нечеловеческое.
Хлысты, оплетавшие Маана, вдруг распались, рассыпались в разные стороны и затрепетали в жуткой хаотической пляске, с шипением полосуя воздух и рассекая лежащие вокруг каменные осколки и остатки стеллажа.
Некоторые удары достигали Маана, но уже не представляли для него опасности, большая часть из них совершенно неспособна была поранить.
Пошатываясь, Маан поднялся. Его тело было покрыто кровью и иссечено так, точно его прокрутили в огромной мясорубке. Но оно подчинялось ему и ждало приказов. Рожденное Гнилью, это тело обещало ему служить до самой смерти.
Маан опустил взгляд на верещащего, беспорядочно хлещущего хлыстами Гнильца. Его раны были не смертельны, но достаточно серьезны, чтобы повергнуть его в глубокий, как бездонные лифтовые шахты Сырой Долины, болевой шок.
— Дурак… — клацнул зубами Маан, выпрямляясь, — Если… увидишь Гниль… передай ей мою благодарность.
Он ударил обеими лапами сразу, целя в распластанного под ним Гнильца. Тяжелые кулаки, с легкостью дробящие камень, вспороли покрытое мелкой черной чешуей тело, точно наполненный водой длинный, узкий бурдюк.
Гнилец засучил хлыстами, но вряд ли это было попыткой ударить его. Скорее всего — безотчетным движением умирающего существа. Маан надеялся, что тот способен испытывать боль.
А затем напряг лапы и потянул их в разные стороны. Гнилец затрещал, и на мгновение даже показалось, что в его пустых желтых глазах, равнодушных как пузыри, вдруг появится подобие чувства. Их взгляд какое-то время казался задумчивым. Но это, конечно, было лишь иллюзией.
Маан разорвал Гнильца пополам и бросил остатки оземь. Те еще извивались, хотя уже не были единым целым, они дрожали, ломкие и слабые, чертя в пыли беспорядочные кривые.
Внутри Гнильца не оказалось костей или чего-то, что походило на них — только вязкая коричневая жижа и бело-розовые потроха. Он стоял и смотрел на своего умирающего врага — сам трясущийся от усталости, едва владеющий телом.
Победил слабейший. Победило бессмысленное упорство и безумная самонадеянность.
В который раз за последние миллионы лет.
ГЛАВА 24
Маан знал, что погоня не закончена. А значит, ему надо уходить, если он хочет прожить еще немного.
Это было трудно.
Тело шатало, и едва удерживая равновесие, Маан упирался дрожащими от напряжения лапами в пол и тащил свое тело вперед, мимо разорванных останков Гнильца, уже переставших шевелиться. Пустое треугольное лицо с глазами-пузырями глядело в потолок. Оно не видело Маана и не интересовалось им.
Первый шаг был труднее всего. Поначалу Маану показалось, что он не сможет сдвинуться с места. Энергии хватало только на то, чтобы не рухнуть обессиленным на пол, и ни каплей больше.
После боя, из которого он вышел, ему нужен был отдых. Необходимо дать покой изувеченному телу, хотя бы на время, чтобы затянулись раны. Нельзя терзать его дальше.
Но Сырая Долина за его спиной полнилась все новыми звуками, никогда прежде не раздававшимися под высокими каменными сводами. Она больше не была безлюдна, в этих обрывках, приглушенных длинным тоннелем, Маан различал присутствие множества человек.
Люди не стояли на месте, судя по всему, они прочесывали каждый квадратный метр, и Маан знал точно, кого именно ищут.
Значит, опять мало времени.
Когда найдут тоннель, счет пойдет на минуты. Не исключено, что их задержит на какое-то время разорванное тело Гнильца, которое найдут по пути. Возможно, даже подумают, что Маана может здесь и нет.
Но Маан слишком хорошо знал ребят из Контроля, чтобы рассчитывать на это. Они быстро поймут, что Гнильца убило что-то сходное с ним, если не еще более ужасное.
Два Гнильца в одной ловушке — редкая удача…
Интересно, будет ли с ними Геалах?
Чутье подсказывало Маану: будет. Но в этот раз, то было человеческое чутье, не Гнильца. Гэйн закончит дело, которое прежде едва не провалил, и Мунн без колебаний поручит ему командование операцией.