Значит, опять встреча со старыми друзьями.
Маан ощутил, как заворочались в своих гнездах зубы.
«Ты умрешь, Гэйн, — сказал он Геалаху однажды, — Неприятно, скверно умрешь. И я надеюсь, что в тот момент я буду рядом».
Его слова готовы были сбыться. Но для этого ему потребуются силы.
Все, что у него есть.
Тоннель закончился метров через двести, которые показались Маану двумястами отрезками бесконечности. Он уперся в вентиляционные шахты, чьи насквозь проржавевшие решетки никогда не были серьезным препятствием.
Несколькими сильными ударами он проделал отверстие, не обращая внимания на перебитые шипящие патрубки и короткие злые искры электрического замыкания. Он ощущал близость выхода и шел к нему.
Здесь начиналось что-то новое, неизвестный ему кусок подземных угодий, который мог принести ему спасение или погибель. Для этого Маан должен был сперва попасть туда.
Он ударил изо всех сил и выбил целую секцию огромной, квадратной в сечении, трубы. В лицо тут же ударило холодными крыльями подземного сквозняка.
Забавно: даже на поверхности нет ветра, а здесь — есть…
Маан ощутил запах старого, давно не тревожимого камня и земли. Его обоняние привыкло к особым подземным запахам и без труда разбирало их, иногда даже прежде зрения или слуха сообщая о том, что ждет его впереди, и это очень облегчало ориентацию во многочисленных здешних лабиринтах.
Он уловил самое важное: местные стены давно не знали присутствия человека. Странно, ведь в двух шагах от обжитой ими Сырой Долины… Но очень удачно.
Становилось возможным выполнить обещание, данное Геалаху. И старый друг его выполнит с немалым удовольствием.
Маан с трудом протиснулся в образовавшееся отверстие. Если бы ему пришлось подниматься вверх по вентиляционной шахте, это стало бы последней точкой его пути. Но ему предстоял спуск.
Проскользнув на три или четыре метра вниз по стальной кишке, Маан впился зубами в одну из панелей и, резко дернув головой, вывернул ее, освобождая себе путь.
Он увидел уходящую вперед каменную галерею, лишенную каких-либо следов человеческого присутствия, если не считать зубчатых срезов в тех местах, где стен когда-то касался ковш экскаватора или лезвие пилы.
Наверное, так выглядели катакомбы старой древней Земли: одно лишь беспорядочное переплетение прогрызенных в породе ходов, точно норы, оставленные гигантским червем.
Здесь когда-то давно проводили геологическую разведку, но по каким-то причинам не начали строительства. Скорее всего, сказалась близость Сырой Долины с ее влажным внутренним климатом, размягчавшим и подмывавшим камень.
Когда-то Маан бывал здесь, но заходил с другой стороны и думал, что в этот Крысиный Угол — как он его когда-то назвал — ведет лишь один ход.
Невероятная удача!
Теперь нужно как можно быстрее уйти подальше от вентиляционной шахты: кроме обычной слабости, подламывающей конечности, Маан ощущал приближение и приступа сонливости.
Он нашел то, что искал: не очень широкий глухой ход, и забрался в него. Внутри оказалось неожиданно уютно. Запах камня успокаивал. Хорошо было бы, на всякий случай завалить вход, но сил на это совсем не осталось. Маан ощутил, как его члены охватывает тяжелый вязкий сон, густой, как кровь убитого им Гнильца.
Такому сну невозможно было сопротивляться — тот являлся из глубины. Когда-нибудь он вовсе не отпустит, сомкнувшись, как воды над головой, навеки. Но это будет не сейчас, Маан ощущал точно — у него осталось время.
Это было хорошо. Ему нужно было время, чтобы все закончить.
Маан заснул.
Когда он очнулся, судя по тому, что тело, хоть и немилосердно болело, но худо-бедно повиновалось, улавливая приказы — прошло достаточно времени, чтобы раны немного затянулись.
По крайней мере, бритвенные порезы, нанесенные Гнильцом, уже не щипали кожу, лапы не подгибались, и в целом, самочувствие стало не в пример лучше.
Маан знал, что живучесть его организма необычайно высока, он способен залатать повреждения в тот срок, который для представителей любого иного биологического вида был бы невозможным.
Присутствие человека он ощутил даже в своей норе. Это была легкая вибрация камня, которая говорила ему, что в Крысином Углу после долгих лет запустения, вновь объявились обитатели. И достаточно много, если он верно понимал получаемые его чувствительным слухом сигналы.
«Они не все здесь, — подумал Маан, разминая готовые работать лапы, — Подозревают, что я ускользнул сюда, но не знают наверняка. Скорее всего, не меньше половины осталось в оцеплении Сырой Долины. Но даже пятьдесят процентов — это чертовски много…»