— Нет контакта. Повторяю, отбой, нет контакта. Что?.. Нет. Просто камень. Проклятые старые лазы постоянно осыпаются… Понял. Да.
Должно быть кто-то, может и Геалах, грубо одернул его по рации. Справедливо: если уж сидишь в засаде — научись быть бесшумным, иначе умрешь, так и не выполнив поставленную перед тобой задачу.
Присутствия инспектора рядом Маан не ощущал. Это было объяснимо, хоть и глупо: Геалах не мог позволить себе расставлять своих людей на каждом углу. А Кулаки, каким оборудованиям их ни обеспечь, всегда будут слепы.
Маан выскользнул в тоннель в одно движение, оттолкнувшись от камня. Его огромное тело могло быть быстрым, почти грациозным, когда этого требовали обстоятельства. В такие моменты оно скользило над поверхностью земли бесшумно и стремительно.
Пулеметчика он увидел почти сразу — знал, где тот спрятался. Позиция подобрана была грамотно, умело: за несколькими плоскими валунами, образовывавшими отличное естественное прикрытие, защищавшее стрелка.
Замерев, тот мог просматривать весь тоннель, тянувшийся прямо и не имеющий боковых ответвлений.
Понятно, почему Геалах не посчитал нужным оставлять здесь кого-то из «купированных нулевых» — любой, выглянувший в этот тоннель, становился превосходной мишенью.
Как и Маан сейчас.
Но не каждая мишень способна сокращать расстояние с такой скоростью.
Стрелок был наготове. Он, несомненно, являлся профессионалом своего дела и, несмотря на разболтавшиеся нервы, оставался им. Маан успел преодолеть не более четырех метров, когда ему в лицо, ослепив на мгновение, ударил тяжелый рваный рокот пулемета.
Волна жара опалила, затрепетав двумя узкими лепестками, бьющими из короткого тупорылого ствола.
Бра-грам-грам-драм!
Несколько пуль попали совсем рядом, он мимоходом ощутил, как его стегануло поперек спины каменной крошкой.
Очень близко.
Пулемет — опасная, смертоносная штука, в этом Маан убедился, еще служа в армии. Его тяжелая остроносая пуля может пробить с близкого расстояния лист пятимиллиметровый брони, а равно и твердую, неподатливую, шкуру.
Но как у любого совершенного оружия, у пулемета был единственный недостаток, который заключался в том, что он не способен действовать без вмешательства человека. А человек всегда оставался его самой слабой, уязвимой, частью.
Стрелок был достаточно умел, но он неверно оценил скорость Маана, который, врезавшись с разгона плечом в камень, гася импульс инерции, внезапно поменял траекторию движения, устремившись к нему.
Пули ударили с опозданием в несколько сантиметров, и этого хватило Маану, чтобы преодолеть разделяющие их метры.
Стрелок попытался развернуть пулемет, чтобы поймать Маана на последнем отрезке траектории, но то, что должно было спасти, его же и погубило — ствол зацепился за камень, и тот не успел совсем немного.
Маан обрушил на голову пулеметчика свою лапу, смяв каску и череп под ней. Тот умер без звука, если не считать хруста, с которым лопнула его голова.
Не понадобилось много времени, чтобы понять, в чем причина удивительной зоркости стрелка в темноте: с остатков размозженного лица на него смотрели выпуклые круглые линзы активного инфракрасного визора.
«И верно, война, — подумал он, — Раз уж Мунн роздал все, что было в наличии».
Подобные визоры, хоть и состояли на вооружении Контроля, использовались очень редко, и Маан ругнул себя за то, что это вылетело из его памяти. Он должен был быть внимательнее.
Если Мунну понадобится заключить договор с самим дьяволом, чтобы поймать скользкого Гнильца, он сделает и это.
Наличие визоров усложняло дальнейшую охоту — теперь Маану приходилось быть гораздо бдительнее, не рассчитывая больше на то, что люди Геалаха будут выдавать себя ярким светом фонарей.
Это было не смертельно, но усложняло работу. Оказалось, что Геалах способен подкинуть пару неприятных сюрпризов и, что было особенно тягостно — те были не из арсенала Маана.
Способный ученик рано или поздно должен превзойти учителя. Идея с использованием в ключевых точках Кулаков без прикрытия инспекторов, чтобы сделать их позиции невидимыми острому чутью Гнильца — была интересна и действенна.
Окажись он немногим медленнее, уже лежал бы на полу с вывернутыми наружу внутренностями.
— Прием, — микрофон в ухе мертвеца трещал едва слышно, но Маан без труда разбирал слова, — Кто стрелял? Прием! «Рысь-3», кажется, стрельба на границе двадцать шестого и тридцатого квадратов. Подтвердите. Прием!