— Если бы. Эта мразь вырезала группу Мвези.
— Всех?
— Насколько я вижу, да. У нас оптический контакт, дистанция метров шестьдесят. Но мы хорошо прижали его, шеф.
— Пока он не взялся за вас всерьез!
— Ему некуда бежать. На восьмой точке у него есть небольшое укрытие, но дальше тоннель ровный, как макаронина. Если он рванет по нему, то заметно потяжелеет от свинца.
— Не вздумайте приближаться к нему!
— Нам ничего не угрожает. Тоннель слишком узкий, а нас четверо.
— Держитесь от него подальше! — в голосе Геалаха точно раздался свист бича, — Мвези сказал, что это «четверка», и я начинаю ему верить. Он гораздо опаснее, чем любой Гнилец из тех, что мы брали!
— Шеф, повторяю, ситуация полностью под контролем. Он не сможет к нам приблизиться при всем желании. И смыться тоже. Как только подберемся к его укрытию, он будет как на ладони. Шах и мат.
— Держаться на месте, прекратить движение! Это мой приказ. Я беру вторую и десятую группу, двигаюсь к вам. До нашего появления не предпринимать никаких действий. Повторяю — никаких! Не соваться к нему. Он только этого и ждет. Просто держите его на мушке и не позволяйте поднять голову.
— Так точно, — недовольно отозвался Лалин, — Будет исполнено.
Сейчас сеть и начнет стягиваться, — понял Маан. И даже то, что он ловко вырезал несколько ее узлов, не помешает ей сдавить его в тяжелой хватке.
Человек слаб — его тело мягко и беспомощно, а рассудок труслив и подвластен эмоциям. Но когда человек организовывает силы, он может уничтожить любого противника на своем пути, как орава плотоядных африканских муравьев пожирает огромного бегемота.
Стоит им почувствовать след, присутствие Гнильца, эти беспомощные насекомые станут грозной, сокрушительной силой. У них есть то, чего лишены звери: высочайшая организация, способность оперативно координировать свои ресурсы, обращая их плодотворным инструментом, направленным в уязвимую точку.
Одиночка может выиграть охоту, но никогда не сможет выиграть сражение.
А именно сражение Геалах и навязывает ему.
В череде молниеносных стычек все преимущества на стороне Гнильца, но, когда в дело вступает тяжелая артиллерия…
Маан не испытывал иллюзий на этот счет. Возможно, сейчас вероятность его смерти выше, чем тогда, когда он ввязался в заранее проигрышную схватку с Гнильцом.
Он попытался оценить ситуацию и понял, что дело обернулось скверно. Пули тревожно звенели вокруг, цепляя камень, но не могли серьезно навредить ему. Несколько массивных плоских булыжников и тела людей из отряда Мвези прикрывали его от гибельного огня.
Но если он попробует выбраться отсюда… Лалин был прав, когда сравнил тоннель с макарониной. Очень длинный, прямой, и ни малейшего укрытия на всем протяжении.
На маскировку уповать нечего — у людей есть визоры, которые видели Маана почти так же ясно, как днем, полностью нивелируя преимущества его органов чувств.
В узком тоннеле его спина будет превосходной мишенью, по которой они не промахнутся, при всем желании. За то время, что понадобится ему для преодоления всей длины, они всадят в него достаточное количество пуль, чтобы подоспевшему Геалаху осталось только милосердно добить его.
Пытаться сократить дистанцию, было бы еще большим безумием, ему не преодолеть и половины ее. То же, что прыгать в пропасть. Значит, ситуация, которую он не может выправить при всем желании. Остается лишь лежать, как раненое животное, и ожидать своей участи.
Отряд Лалина не прекращал стрельбу, ведя беспокоящий одиночный огонь — сейчас не было нужды опустошать магазины. Маану показалось, что звуки выстрелов стали ближе.
Этого не могло быть — Маан слышал, как Геалах приказал Лалину держать дистанцию. Но, он и в самом деле ощутил, что положение стрелков изменилось.
Лалин нарушил инструкции? Возможно ли это?
Спустя минуту, сомнений у Маана не осталось — они действительно приближались. Вот уже вступили в зону, на которую распространялось его чутье Гнильца, и он ощутил яркую ауру Лалина, искрящуюся нетерпением и злостью.
Парень рвался в бой и едва сдерживал себя, как беснующийся на привязи пес с оскаленными зубами. Они слишком долго ждал этого и теперь, оказавшись лицом к лицу с Гнильцом, не мог унять завладевшего им возбуждения.
Слишком молодой, слишком горячий.
Раньше он никогда не нарушал приказов.
Но сейчас, видимо, был особенный случай, и даже распоряжение Геалаха не в силах удержать его на месте. Может, он спешил отомстить за Тай-йина, Хольда и Мвези, а может, им сейчас управляла лишь безотчетная ненависть.