«Давай, — мысленно подбодрил он Лалина, — Иди сюда. Выпусти мне кишки, как ты мечтаешь. Я тут, я никуда не денусь. Приди за мной, Лалин».
Они приближались, Маан отсчитывал каждый пройденный ими метр. Еще немного. Еще. Через двадцать шагов они подойдут вплотную, и тогда даже эти булыжники перестанут быть для него хоть какой-то защитой.
В эфир Лалин ничего не говорил. И понятно — открытое неподчинение приказам старшего инспектора при проведении боевой операции могло обернуться для него не увольнением со службы, а чем-то куда более серьезным.
До деклассирования включительно.
«Мальчишка, — подумал Маан, — Правильно я никогда не ставил тебя на ответственные роли, пускал по дублирующему маршруту. Но пусть теперь это будет проблемой Геалаха, а не моей».
Интересно, как Лалин потом оправдается? Возможно, он уповает лишь на то, что победителя не судят.
Коли так, его ждет крупное разочарование — Мунн, несомненно, предпочел бы живого Маана мертвому. Но сейчас у него есть более важная забота, чем рассуждать, какую выволочку получит от начальства его недавний подчиненный.
Если он останется здесь, то погибнет. Если бросится бежать — погибнет. Попробует напасть — тоже погибнет. Приближение Лалина лишь уменьшало срок пытки ожиданием.
Четыре автомата, бьющие в упор — это не та вещь, которая оставляет надежду выжить, будь хоть самым хитрым, ловким и сильным Гнильцом на планете.
Но если в придачу к этому ты еще и немножко человек… Будь у Маана что-то, напоминающее человеческое лицо — он бы улыбнулся.
Мвези по-прежнему лежал рядом, мертвым тот выглядел даже более толстым, чем при жизни. Выражение непонятной обиды так и осталось на его лице. Но сейчас Маана интересовало нечто другое.
Вытянув, насколько возможно, лапу, он зацепил предмет, валяющийся под ногами мертвеца, и осторожно подтащил к себе. Сталь тревожно зашипела, касаясь неровного камня.
Идея была слишком поспешной, чтобы оказаться удачной, но иных сейчас в его распоряжении не было. А значит, ему придется попробовать.
Сперва Маан подумал, что из этого ничего не выйдет. Его руки слишком сильно изменились, чтобы использовать вещи, созданные человеком и для человека.
У него не было пальцев, да он почти и забыл про них. Лапы Маана обладали огромной силой, но, когда дело касалось манипуляций с небольшими предметами, для которых так удобны многосуставные гибкие конечности, это становилось почти невозможной задачей.
— За тем камнем, — услышал Маан голос одного из Кулаков. Пока он возился с непривычным для его новых рук устройством, они подошли совсем близко. Теперь их разделяло едва ли пять метров, и только вжавшись, насколько это возможно, в землю, Маан мог избежать ранений.
— Вижу, — подтвердил Лалин, — Берем на счет «три». Я прикрываю, вы обходите. Стрелять в грудь. Добивать без команды.
Должно быть, Лалин предусмотрительно отключил рацию — из эфира не донесся голос Геалаха, требовавший выполнять отданный им приказ.
Но Маан надеялся на нечто другое.
Он успел мысленно усмехнуться, услышав эти слова — как бы ни был горяч Лалин, как бы ни кипела в нем кровь, сам лезть Гнильцу в зубы он не спешил, предпочитая посылать вперед Кулаков. Расходное мясо.
— Раз.
Маан закончил свои приготовления. Удерживать сталь в нужном положении было трудно, ему пришлось использовать для этого обе лапы.
— Два.
Он сосредоточился. Сейчас от него потребуется вся возможная скорость.
Его еще ждет Геалах.
— Три!
Они действовали слаженно, четко, быстро. Должно быть, отрабатывали эти элементы на тренажерах, добиваясь идеальной синхронности. Сразу двое Кулаков появилось справа от камня, за которым укрывался Маан.
Скользили, как ожившие тени, текли в воздухе, и казалось странным, как обычный человек может двигаться столь грациозно.
Фонарей они не использовали, вместо них на глазах были непрозрачные линзы визоров, делавшие их лица похожими на стрекозиные. Они знали, где он, им не потребовалось тратить время, чтобы навести автоматы. И по тому, как они на мгновение застыли, прервав свое стремительное парящее движение, Маан понял, что сейчас услышит выстрелы.
Но они не успели.
Потому что рядом с ними вдруг что-то оглушительно грохнуло, породив широкую разлапистую вспышку, которая бросила на каменные стены причудливые изорванные тени.
Сам ослепленный, Маан не сразу смог восстановить зрение. Но когда он увидел все в привычном цвете, с Кулаками произошла заметная перемена. Они все еще застыли двумя тенями, но теперь в этой неподвижности появилось что-то особое, уже не напоминавшее момент напряжения хищника перед решающим броском.