Усмехнувшись, он нажал на рычаг подрывной машины.
И ощутил, как вздрогнул и зашевелился под ногами пол.
Взрывная волна промчалась по тоннелю, в котором Маан скрывался, обрушивая с потолка мелкие камни и рисуя на стенах трещины.
Возможно, он перестарался.
Как бы то ни было, задача была выполнена — когда он вернулся посмотреть на результат, то был впечатлен. Там, где когда-то были вентиляционные шахты, теперь не было ничего, кроме нагромождения дымящегося камня.
Обвал получился просто отличным. Чтобы убрать такой, потребовалось бы много дней напряженной работы, и тяжелая техника, которой здесь не было.
Осталось перекрыть еще один выход.
Маан помнил тот проход, которым он попадал сюда раньше. Это была укрепленная у двери бетонными сводами арка, всего метров пять, перетекающая в каменный раздваивающийся коридор, усиленный крепями. Значит, всего ничего — выбить балки, и попытаться не попасть под результат дела своих же лап.
Арку охранял еще один отряд Кулаков, с незнакомым Маану инспектором. Тот начал рапортовать по рации о контакте, когда Гнилец был уже метрах в десяти от поста. То ли никчемный нюх оказался у парня, то ли расслабился, думая, что никто не знает об еще одной лазейке, ведущей наверх.
Как бы то ни было, Маан начал действовать.
Со всей скоростью, на какую был способен, он швырнул свое тело из одного коридора во второй, мимо освещенной арки. Пост проводил мелькнувшего Гнильца залпом очередей. На перекрестке посыпалось с потолка, но самого его не задело.
Сегодня удача на его стороне.
Не дав угаснуть скорости, Маан всем телом врезался в крепь. Та дрогнула и покосилась, но не упала. Тогда он размахнулся обеими лапами и что есть силы обрушил всю свою мощь на балку, держащую свод.
Та со скрипом завибрировала как струна и медленно повалилась набок. В это же время потолок резко покрылся трещинами, и вниз посыпались сначала мелкие камни, затем уже большие валуны. Верх неумолимо обрушался.
Маан снова во всю прыть проскользнул мимо арки, но на этот раз забежал в коридор глубже. Теперь нужно действовать изнутри.
Со стороны поста слышались крики, инспектор просил подкрепления, Кулаки вслух, без стеснения, сыпали крепкими ругательствами.
Маан улыбнулся.
Он повторил удар обеими лапами по крепи, как в первом коридоре. Сразу послышался тихий стон металла и посыпалось сверху. Маан отскочил, чтобы не попасть под осыпающийся грунт, но почти сразу все прекратилось.
Балка выдержала.
Подбираться ближе снова было боязно: вдруг сейчас настанет критический момент, и на подходе, пока он будет в центре, грунтовая масса рухнет прямо на него.
Маан рискнул. Навалился всем телом и толкнул.
Пласты земли не просто посыпались, а обрушились с грохотом сотни зарядов динамита вниз.
Дело было сделано.
Теперь они были похоронены заживо вместе с ним.
О себе Маан не думал.
Он никогда не выйдет отсюда.
Приступы сонливости, одолевавшие его раньше, сделались настолько сильны, что Маан ощущал себя разбитым параличом. Это был не просто сон, а нечто иное, то, из чего нет возврата.
Если он позволит себе уснуть сейчас, этот сон уже не закончится.
Пока мог, Маан боролся с ним, иногда с подступающим к сердцу ужасом ощущая, насколько быстро тают его силы.
«Вот что такое пятая стадия, — подумал он, чувствуя, как тело становится все менее отзывчивым, делается вялым, как будто под кожей вместо сильных мышц оказалась влажная вата, — Теперь я знаю это. Жаль, что этого никогда не узнает сам Мунн. Пятая стадия — это смерть. Провал в бесконечный сон. Бездна, в которую ныряет разум, чтобы никогда не вернуться».
Мысль, что он теперь знает о сути Гнильцов больше, чем сам Мунн, была приятна, хотя и абсолютно бесполезна в его положении. Если бы старик знал, он бы не посылал своих людей под землю на убой.
А может, все равно послал бы. Когда имеешь дело с Мунном, ни за что нельзя поручиться наверняка. Единственное, о чем жалел Маан — старика ему не достать. Тот никогда не спустится сюда, слишком умен. А наверху бессилен сам Маан.
Но он достанет Геалаха, а это тоже кое-чего стоит.
При мысли о мягкой шее в лапах Маан сладострастно вздрагивал. Это была его цель, его путеводная звезда, которая вела каменными коридорами, несмотря на многочисленные раны и свинцовую плиту усталости, под которой трещал хребет.