Он знал, что сделает, как покончит с Геалахом. Знал, хоть и думал по привычке, как будет искать выход из Крысиного Угла.
Не будет никакого выхода.
Закончив то, что намечено, он просто ляжет на землю и позволит своим глазам закрыться. Это будет хорошее окончание долгой, муторной, беспокойной жизни. Заслуженная пенсия, которой он так и не дождался в прошлом. Уход на вечный покой, в те края, где нет опасности и боли.
Маан ощущал, что его тело встретит такой исход с радостью. Ему достаточно будет лечь и закрыть глаза, а все остальное придет само. Оно принадлежит Гнильцу и лучше него знает, как обставлять подобный ритуал. Черт возьми — Маан мысленно хохотнул — может быть, он станет первым на Луне Гнильцом, умершим от старости!..
Но ему осталось кое-что закончить для этого.
Он не знал, сколько людей в запасе у Геалаха, но, по его расчетам выходило, что не больше десятка. Присутствия его самого Маан пока не ощущал, и неудивительно — наверняка тот старался держаться там, где вероятность их встречи была минимальна, — в окружении последнего отряда Кулаков.
Он всегда с большим вниманием относился к собственной безопасности.
Маан слышал, как меняется его голос, в эфире. Сперва он был холоден и спокоен, цедил слова медленно и кратко, точно постоянно был занят какими-то сложными арифметическими расчетами. Такой голос у него обычно и бывал на операциях. Слушая его, Маан в те моменты сам преисполнялся спокойствия.
Но даже стальные нервы Геалаха оказались подвержены коррозии. Постепенно, слушая о все новых потерях своего отряда, голос утрачивал холодную глубину, в речи стали проскакивать ругательства.
«Он начал понимать, — решил тогда Маан, с удовольствием вслушивавшийся в эту перемену, — Чувствует, что игра идет не по его плану, и все карты, запасенные в рукаве, уже не более, чем ярко раскрашенные бумажки. Гэйн всегда был хитер, неудивительно, что начал догадываться первым».
Но Маан еще не терял надежды.
Гэйн Геалах был наделен недюжей человеческой самонадеянностью, а может, ее в нем было даже больше, чем в прочих. Неотступно верил в себя и свои силы. Он уничтожил тысячи Гнильцов, и теперь, столкнувшись в смертельном противоборстве с одним из них, отказывался принимать возможность поражения.
У него были лучшие люди Контроля, профессиональные загонщики, посвятившие охоте на Гниль всю свою жизнь — элита Мунна, лучшее оборудование из того, что можно достать на Луне, да оружие, коему позавидует даже армия.
И теперь какой-то жалкий Гнилец точно дразнит его, будущего главу Контроля, ускользает из-под удара, жалит в беззащитные места, ощущая собственную безнаказанность!
С этим Геалах смириться не мог. Болезненная гордость, заключенная в его субтильном теле, ни за что не откроет ему дорогу обратно.
Когда Маан обрушил оба выхода, отрезав их от мира, Геалах вдруг переменился. Еще недавно кричащий, гонящий людей в бой, готовый взорваться, он неожиданно сделался спокоен и надолго замолчал.
Если бы речь шла о другом человеке, Маан предположил бы нервный шок. Но этого он знал половину своей жизни и понимал, насколько это невероятно — шок у Геалаха. И он был прав: через некоторое время Геалах вновь появился в эфире.
Теперь его голос был еще более спокоен, чем прежде. Как-то зловеще, не по-человечески, спокоен.
В такой ситуации это выглядело едва ли не помешательством, особенно на фоне остальных голосов, в которых нотки паники давно уже проглядывали острыми колючими зубцами из привычных слов.
Геалах отстранился от командования, да и вообще от существующего мира. Все окружающее как будто сделалось ему безразлично.
Если до этого он отдавал по нескольку десятков приказов в минуту, пытаясь переформировать свое поредевшее воинство в боеспособный порядок, стянуть узлы уже не существующей сети и продолжить наступление любой ценой, то теперь замкнулся в себе, редко реагируя даже на вопросы подчиненных.
Ощутив эту резкую перемену в настроении командира, многие приняли ее за момент слабости, что лишь усилило панику. Кто-то пытался составить из уцелевших бойцов группу и пробиваться вслепую, надеясь отыскать выход из Крысиного Угла. Кто-то хрипел в приступе беспросветного ужаса. Кто-то опустошал в темноту магазин.
Эти звуки означали агонию единого организма, каким был когда-то отряд Геалаха, и Маан хорошо умел разбираться в подобном.
Спасения для людей не было, но лишь немногие из них понимали это. Остальным казалось, что есть возможность бежать отсюда, где смерть прячется в тени и пожирает без предупреждения.
Глупая затея.