Какой-то вздор. Если старик так беспокоился из-за своей чудо-вакцины, дарующей людям «купированный нулевой», и боялся появления доказательств ее несостоятельности в виде Маана, он мог бы устранить их еще тогда, когда сам Маан даже не подозревал, что болен.
Это было бы совсем несложно.
Например, когда он лежал в госпитале Контроля. Одна небольшая инъекция — и остановка сердца выглядела бы более чем естественно. После полученных им травм вопросов бы не появилось даже у самого упорного скептика.
Если Маан нужен был ему живым, и это можно было легко устроить — он был беспомощен. Но Мунн не воспользовался шансом. Сам отпустил его, велев не показываться на службе как можно дольше.
А если он хотел сохранить болезнь Маана втайне, более глупого поступка и придумать нельзя.
Маану показалось, что сейчас он все поймет. Сверкнет молния, осветит кромешную темноту, в которой блуждает его рассудок, и подскажет единственный возможный ответ.
Но этого не случилось. Он все равно ничего не понимал.
Кроме того, что все внезапно оказалось сложнее, чем ему думалось.
Но Маан знал, у кого есть этот ответ.
— Где он? — спросил Маан, — Где Геалах?
Месчината улыбнулся, как умел улыбаться только он. Живой мертвец.
— Собирался к первому выходу, где был взрыв. Разбирать завал. Глупая затея, конечно.
— Сколько их?
— Их? Двое, — опять смешок, — последних трех Кулаков он застрелил, при попытке к бегству. Это было часа полтора назад. Я думаю, они до сих пор у входа. Ты застанешь их там.
— Кажется, тебе не очень жаль его.
— А почему мне должно быть его жаль? — удивился Месчината, — Он умрет. И я умру. И ты, Маан, умрешь. Это будет честно. Это будет справедливо.
— Так и будет, ручаюсь, — сказал Маан твердо, точно давал клятву. Месчината кивнул, успокоенный, — Но ты умрешь раньше нас.
— Я знаю это.
Безумный человек. Даже перед лицом смерти он оставался равнодушен. Маан не знал, завидует ли ему, или же боится этого мертвенного спокойствия. Чтобы получить подобное, человек должен совершить что-то особое. Более важное, чем продать душу дьяволу.
— Не хочу тебя убивать. Уходи. Я не буду бить в спину. Иди, смерти не составит труда найти тебя.
— Если бы я мог это сделать, то здесь бы не сидел, — отозвался Месчината, неловко приподнимаясь на камне.
Только сейчас Маан понял, чем вызвана его необычная, кажущаяся чересчур расслабленной, поза. Правая нога Месчината была вывернута в колене под неестественным углом, он увидел осколки кости и порванные мышцы.
— Никогда не бегай в темноте, — Месчината улыбнулся, — Такое всегда приводит к проблемам. Но теперь это неважно.
— Извини, — зачем-то сказал Маан.
— Пустое.
Месчината сделал короткое движение, и Маан ощутил в воздухе знакомый запах оружейной смазки. Он попытался уклониться и понял, что не успеет.
Но Месчината не собирался в него стрелять. Он поднял пистолет, и какое-то время держал его перед лицом, изучая невидящими глазами, точно пытался рассмотреть оружие в последний раз, сквозь кромешную тьму. В его руках пистолет выглядел так же органично, как его собственные пальцы.
— Прощай, Маан. Теперь мне надо побыть одному. Если у тебя больше не осталось вопросов.
— Остались, — неожиданно ответил Маан, хотя еще секунду назад не собирался ничего спрашивать, — Та история, которую ты рассказывал тогда, в «Атриуме» … Про женщину и… Про человека, который жил и боялся. Это было с тобой?
Месчината улыбнулся. Почему-то с сожалением.
— Какая разница? Это ведь совершенно неважно, по большому счету.
— Конечно. Прощай, Месчината.
Тот молча кивнул ему.
Маан прошел мимо него и двинулся дальше, оставляя за спиной человека с мертвым лицом убийцы. Или не человека, но что-то с ним сходное.
Выстрел догнал его, когда он дошел почти до конца. Тоннель на мгновение озарился короткой вспышкой, недостаточно яркой, чтобы осветить его целиком, скользнувшей по камню веселой оранжевой искрой.
Он слишком устал. Путь, на который раньше потратил бы десять минут, растянулся на час. Маану приходилось часто отдыхать, балансируя на тонкой грани между явью и черным провалом сна.
Это было тяжелее всего.
Но он пообещал себе, что не уснет, пока не закончит свои дела — и теперь заставлял тело идти вперед. Геалах ждал его где-то впереди.
Все должно было скоро закончиться, и это ощущение конца чего-то долгого, тяжелого и выматывающего приятно согревало его изнутри. Больше никакого бегства. Никаких пряток с судьбой.