Если Геалах рассчитывал подобным вывести его из себя и заставить ступить в круг света, это было неудачной затеей. Маан оставался на месте, разглядывая людей и удивляясь, как ему удается сохранять каменное спокойствие.
Он жил местью столько времени, когда думал о Геалахе, кровь в венах становилась кипящей кислотой, а теперь, увидев его, вдруг обрел полное душевное спокойствие. Клокочущая ненависть стала ледяной, затаенной, острой, как лезвие.
— Наверху начали копать, — сказал Маан.
— Да, мне тоже показалось, что я слышу шум. Сколько зарядов ты использовал?
— Четыре стандартных.
— Значит, они будут здесь нескоро, — констатировал Геалах, пощипывая ус.
— Да, пожалуй. Не раньше, чем через несколько дней.
— К тому моменту, все мы будем мертвы. Или почти все.
— Все, — спокойно сказал Маан, — Но вы чуть раньше.
Геалах рассмеялся. Искренне, громко, как он всегда умел.
— А ты самоуверен, Гнилец.
— Ты умрешь здесь, Гэйн.
Геалах перестал смеяться. Его губы еще улыбались, но в глазах мелькнули острые черные искры. Наверное, он уже думал об этом. У него было много часов, чтобы обдумать эту мысль.
И тогда, когда он вел свой большой отряд вниз, на поиски отвратительного чудовища, и когда вдруг понял, что игра идет не по его картам, да и нет вовсе никакой игры, а есть безжалостная бойня в каменных стенах. И позже, когда пытался голыми руками разобрать многотонный завал.
Взглянув ему в глаза, Маан подумал, что Геалах давно все понял и принял это. Его натура не могла смириться с поражением — слишком амбициозен — но он готов был к тому, что отсюда не выйдет никто.
И, кажется, этот вариант вполне его устраивал.
Маан насторожился.
Когда имеешь дело с противником, который готов умереть — это опасно. Но в его случае, это не очень важно — Геалах был смертельно опасен в любой ситуации.
Хольд держал наготове револьвер, и по тому, как подрагивала его рука, по особому запаху пота Маан понял, что тот лишь выжидает удобный момент, когда сможет наверняка определить в темноте местоположение Гнильца.
— Я очень давно не видел живую «четверку». Интересное ощущение. Но здесь даже что-то большее. Пятая стадия?
— Да.
— Мунн был бы в восторге. Но он кормит клопов в своем кабинете, как ты понимаешь. Что это такое — пятая стадия?
— Это смерть, — ответил Маан, — И ничего больше.
Геалах кивнул, как будто уже думал об этом.
— Логично. Гниль устает любоваться своим творением и стирает его. Тебе не страшно?
— Нет.
Это было правдой. Пятая стадия не просто была рядом, она была уже внутри него, и все его тело было готовым распуститься бутоном. Его жизнь вот-вот должна была перейти в новое качество, о котором он ничего не знал, но которое был готов встретить.
Маан слишком долго его ждал.
Внутри тела действительно что-то происходило. Ворочалось, шевелилось, подрагивало. Должно быть, внутренние органы, лишившиеся питания и медленно отмирающие. Это ощущение не было болезненным, Маан вслушивался в него даже с какой-то долей любопытства.
Геалах достал из кармана плаща помятую пачку, длинными ловкими пальцами вытащил из нее сигарету, размял и сунул в рот. Щелчок зажигалки выбросил на поверхность крошечный язычок пламени. Геалах с удовольствием затянулся. Маан ощутил запах крепкого табака.
— Сейчас мы так запросто сидим, болтаем… — сказал он, выпуская дым толстой густой стрелой в темноту, — А вскоре попытаемся убить друг друга, и каждый сейчас хочет верить, что повезет именно ему. Смешная ситуация. Хотя я видал и не такое…
— Не сразу. Сперва ты расскажешь мне кое-что. Обо мне. И о Гнили.
— Ого. Гнилец желает говорить… — Геалах рассмеялся, — Зачем тебе это?
— Я хочу знать, как я заболел. И из-за кого. Ты знаешь.
— Возможно, знаю. Но уверен, что ты в том положении, когда можешь диктовать условия?
— Пулю в башку… — прорычал Хольд сквозь зубы, — И нечего с ним…
— Замолчи, — отмахнулся Геалах, прерывая своего подчиненного с отчетливым презрением, — Это наше дело, Хольд. Мое и его. Не лезь. Правда, Джат?
Он впервые назвал его по имени.
— Я мало что могу тебе предложить, Гэйн, — сказал он.
— Понятно. Но и запросы у меня не очень серьезны, — Геалах хмыкнул, — Давай так: если мы схватимся, и ты победишь, просто прикончи меня. Сразу. Без… мучений и всего прочего.
— Боишься боли? — Маан позволил себе намек на улыбку. Очень уж не вязалось это с образом Гэйна Геалаха, всегда хладнокровного, встречающего опасность лицом к лицу, лучшего охотника Контроля.