Маан тронул Геалаха за плечо и, как только тот повернулся, поднял палец к губам. Тот понял жест без лишних слов; кивнул в ответ и вновь достал пистолет.
— Мы на нужном уровне. Он должен быть рядом. Что-то чувствуешь?
Геалах на несколько секунд прикрыл глаза — привычка, въевшаяся за долгие годы работы в Контроле. Маан знал, что и сам безотчетно так поступает в тех случаях, когда надо сосредоточиться и уловить зыбкий запах чужого присутствия…
Запах не физический, другой, незримо скользящий сквозь стены и перекрытия. Который не дано почуять даже лучшей из ищеек.
— Нет, — сказал Геалах, открывая глаза, — Пока не ощущаю.
— И я. Нужен контакт.
— Тогда проведем его. Показывай куда.
Маан был здесь впервые, но он видел план здания, поэтому, оказавшись в переплетении слабоосвещенных коридоров, где пахло сыростью и нечистотами, почти не колебался в выборе направления.
Дверей было много, они тянулись бесконечными рядами, одинаковые, как близнецы, отличающиеся лишь номером, да количеством грязи на поверхности. Некоторые были приоткрыты, но Маан даже не пытался заглянуть за них. Отчасти потому, что и без того знал, что может там увидеть. К тому же сейчас все это не играло никакой роли.
Единственное, о чем он думал — что в глубине этого ветхого здания, сжатый со всех сторон трухлявыми стенами, может обитать Гнилец. Отвратительная тварь, когда-то походившая на человека, но уже, быть может, сбросившая маскировку. И ждущая своего часа.
Одна из дверей распахнулась, в проеме Маан увидел чье-то бледное от страха лицо.
— Контроль! — прошипел он. Дверь тут же захлопнулась.
По крайней мере, не вызовут жандармов, увидев двух вооруженных людей. Когда работает Контроль — ему не мешают.
Хоть к этому привыкли, хвала господу…
— Здесь, — сказал Маан одними губами, останавливаясь возле одной из дверей.
Внешне она была совершенно обычной. Ни пятен крови на мутном пластике, ни иных следов того, что за ней притаилось чудовище.
Маан подумал, что вместо монстра, там может оказаться лишь умирающий слабый человек, доживающий последние дни в тишине и одиночестве. Который вызвал подозрение лишь тем, что отказался от бесполезной борьбы за собственную жизнь.
Мысль была неприятна, и Маан отогнал ее— когда наступало время работать, он умел оставить в голове лишь необходимое, смахнув отвлекающее и сбивающее с толку. Инспектор — непростая и хитроумная система, которая должна функционировать по заданной программе, и любой мешающий фактор, какова бы ни была его природа, способен все испортить, нарушить отлаженную работу. Это было недопустимо.
Другие инспекторы вели себя точно так же: когда дело доходило до настоящей работы, все они менялись.
Вот и Геалах… Недавно с удовольствием болтал, готов был шутить, ухмылялся, как обычно, в рыжеватые усы, теперь же стал неподвижен, оцепенел как статуя, а лицо сделалось напряженным, словно бы даже незнакомым.
Маан сосредоточился. Расстояние небольшое, он должен почувствовать…
Сперва ничего не было — ощущались лишь здешние несвежие запахи, но это был его нос. Запах Гнильца выражался иным образом. Потом наступил краткий момент прострации — та секунда, когда собственное тело теряет свое местоположение в физическом мире, делается невидимым и невесомым. И за ним…
Раздался короткий щелчок электрического разряда где-то в затылке, и вслед за этим — знакомое до спазма в животе покалывание. Холодное, будто металлическое. До отвращения близкое. Маан набрал воздуха в легкие.
— Он.
— Да, — сказал Геалах, — Я тоже. «Тройка».
— Скорее, «двойка».
— Нет, я точно почувствовал. Верная «тройка».
Маан не стал спорить. Геалах был моложе, а значит, чутье хоть и незначительно, но превосходило его собственное. Если Геалах говорит «тройка» — значит, так оно и есть.
— Великолепно. Полный дом людей.
— Да, это скверно. Если сейчас же объявить эвакуацию…
— Забудь. Мы не знаем, какие у него органы чувств. Он может почуять общую панику, даже через стену. Нельзя, чтобы понял раньше времени.
— Если еще способен что-то понимать. Третья стадия… Он мог превратиться в безмозглого слизня, не помнящего даже собственное имя.
— Брось, Гэйн. Это не человек, и его способность мыслить, не влияет на его способность выпотрошить нас за пару секунд. Он может быть безумен, как и все Гнильцы, но при этом достаточно силен.