Здесь не существовало температуры. Он не чувствовал голода или жажды. Этот мир был создан специально для него. Здесь он ощущал небывалый уют, полное умиротворение, от которого разум казался звенящим от пустоты хрустальным шаром.
Наверное, это рай. Особенный рай Гнили, который она дарует самым верным своим слугам. Терзая их плоть, она лишь подготавливает к встрече с ним, потому что ни одному человеку не дано оказаться здесь.
Он, наконец, нашел свой дом. Тот, к которому шел много лет и долго ждал его, но теперь все это в прошлом. Теперь они составляют единое целое, которое будет существовать вечно, даже тогда, когда погаснут последние звезды.
Гниль не обманула его.
Окружающее жило по каким-то своим законам, которых ему не дано понять. Сейчас происходили изменения, скользили мимо, но он этого не видел, лишь чувствовал. Что-то шевелилось рядом, подрагивало, волновалось…
Мир остался прежним, но в нем появилось что-то новое, что-то, имеющее к нему отношение. Он не мог обнаружить, что именно, но отчего-то почувствовал тревогу.
Хрустальный шар его сознания, прежде лишенный мыслей, подернулся мутью. Он уже не ощущал былой безмятежности, его томило предчувствие чего-то, что обязательно должно с ним случиться. Очень важного для него, но плохого или хорошего — ему не дано знать.
Он ощущал, что сейчас должно произойти что-то очень важное, то, что изменит его безвозвратно, и боялся этого. К подобному нельзя было подготовиться, и единственное, что было в его силах — сосредоточиться и терпеливо ждать.
Это началось почти незаметно, но рождало в его мире новые ощущения, которых не было прежде. Давление. Он почувствовал, что какая-то сила сжимает его со всех сторон, сильно, но мягко, не пытаясь расплющить, скорее подталкивая к чему-то.
Было непонятно — здесь у него никогда не было тела, лишь плывущий по воле волн рассудок.
Потом мир сотрясла судорога. Это напугало еще сильнее, ведь прежде такого не случалось. Янтарная бездна казалась потускневшей, и ее прикосновение больше не было нежным.
Гниль не оставит его, где бы он ни оказался. Ее голос говорил с ним на протяжении многих веков. Но сейчас молчал, оставив его одного в центре рушащегося мира.
То, что мир рушится, не оставалось сомнений: все вокруг стало дрожать, перерождаться во что-то новое, непонятное. Янтарные воды кипели, пронизанные темно-серыми и белыми мягкими огнями. В их толще он вдруг стал задыхаться.
Почти забытое ощущение — удушье. Но оно нашло его в этом мире и сжало, беззлобно, но уверенно. Пытаясь избавиться от этого, он заворочался, и в какое-то мгновение вдруг понял, что он — это не только рассудок, а целое тело, настолько огромное, что захватывало дух.
Тело занимало большую часть всего мира, размером с целую Галактику, и внутри него происходила своя, невидимая жизнь. Это чувство было захватывающим, но он ощущал, что не успеет принять его полностью. Мир менялся слишком резко, и быстрее, чем можно осознать.
«Маан».
Это слово родилось в нем, безликое и непонятное, но он знал, что оно очень важное, и имеет к нему отношение.
А потом мир затрещал и стал раскалываться на части. Стало так страшно, что его обожгло изнутри белой волной, смывающей все мысли. Янтарной бездны больше не было, а были лишь плывущие мимо него серые осколки, за которые невозможно уцепиться.
«Не надо! — крикнул Маан, сам не зная, кому, — Оставьте меня здесь!».
Но это было бесполезно. Просто то, что должно было случиться, наконец произошло. И он был частью этого.
Неведомая сила, до того баюкавшая его и нежно сжимавшая, вдруг подхватила и швырнула куда-то сквозь время и пространство, ломая их с оглушительным звоном.
Маан ощутил перед собой преграду и по тому, как она треснула от его прикосновения, понял, что должен сломать ее. Он ударил в нее, подчиняясь инстинкту, и она отозвалась мягким хрустом. Эта преграда отделяла его от нового мира.
Он не знал, что его ждало за ней, и, ощущая только, что это будет нечто огромное и завораживающее. Преграда поддалась. И вдруг без всякого предупреждения, лопнула под его пальцами, а в следующее мгновение окружающий мир прекратил существовать, погас, обернувшись чем-то совершенно новым.
Сперва ему показалось, что он очутился в вакууме, что его выбросило в открытый космос. Ощущения, о которых он прежде не подозревал, навалились на него, и их было так много, что их давление было невыносимо. Бесконечная мучительная пытка.