Вдруг ощутил холод — такой пронизывающий, что казался ледяными штырями, которые вогнали в его тело, пропоров насквозь.
Боль схватила его своими крошечными неровными зубами, плотоядно сдавив.
Что-то душило его, мешая сделать вдох, сжимая костлявыми руками грудь.
Давила мириада запахов: влажного камня, сырой земли и гниющей плоти.
Еще он чувствовал пространство, раскинувшееся вокруг, настолько огромное, что можно сойти с ума, едва лишь подумав о нем.
Он ощутил тысячи вещей, которых прежде не существовало.
Боль и отчаяние переполнили его, и, не в силах выдержать эти непрекращающуюся ужасную муку, он закричал. Его крик прозвучал жутко и незнакомо — отразился от окружающего его камня и заметался, рождая рваное эхо.
Но он был необходим, этот крик.
Маан вдруг обнаружил, что может дышать.
Больше он ни о чем не думал — настолько это новое ощущение было упоительно. Просто лежал и дышал, набирая полную грудь влажного ледяного воздуха. Его трясло от холода, внутри копошилась боль, но сейчас все это было неважно.
Он сам не заметил того момента, после которого неизвестное раньше слово «Маан», услышанное им в янтарной бездне, стало ассоциироваться с ним самим.
«Маан, Маан, Маан, — повторил он, лежа в блаженном полузабытье на чем-то невыносимо холодном и остром, — Да, Джат Маан — это я».
Вместе с этим, на него обрушился ворох других воспоминаний, сокрушающий, как каменная лавина. Он едва не лишился чувств — настолько пока оказался слаб для этого. Маан заставил себя мысленно заблокировать этот поток. Он разберется во всем, но позже.
Немного позже.
Когда поймет, кто он, и где оказался.
Глаза открылись сами собой. Сперва Маан решил, что в этом мире властвует полная темнота, и это не удивило его, но затем заметил свечение где-то рядом.
Повернуть голову стоило огромного труда, но Маан справился и с этим. Он лежал на границе освещенного круга. В его центре стояло какое-то небольшое устройство, заливавшее окружающее мягкими голубоватыми лучами. Свет был слабым, должно быть, почти полностью разрядился аккумулятор.
«Это фонарь, — вспомнил Маан, — чтобы разгонять темноту».
Мир, в котором была лишь тьма и крошечный кусок света, содрогался, и Маан понял, что в нем тоже происходит нечто, вроде того, случившегося с ним самим внутри янтарной бездны.
Окружающее ворочалось и звенело, содрогаясь в ровных механических спазмах, клокотало, отчего камень, на котором Маан лежал, мелко вибрировал.
Еще он слышал рокот — свербящий, оглушительно громкий, раздающийся откуда-то сверху. Точно там, над его головой, в толще породы копошилось какое-то огромное чудовище. Из этого шума рождались мелкие камни и пыль, сыпавшиеся на его лицо.
Лицо?..
Мысль, занимавшая его сейчас больше всего, мешала думать о прочем. Он хотел знать, что из себя представляет в этом мире, ведь чувствовал, что занимает в нем некий объем, а значит, имеет тело.
Его новое тело в этом мире.
«Пятая стадия», — вдруг сказал голос из небытия, но Маан пока не помнил, что это значит.
Содрогаясь от холода, он заставил себя оторваться от каменной поверхности, на которой лежал, и подползти к фонарю. Это было очень трудно: его тело, которое раньше казалось ему огромным, пока не понимало приказов, двигалось слабо и неуверенно. Когда-нибудь он научиться управлять им, Маан знал это, а пока, просто хотел рассмотреть его.
Оказалось несложно — света хватило.
Когда Маан увидел свое тело, его замутило от отвращения. Это было настолько неожиданно, что он вновь едва не потерял сознания. Ему представлялось нечто совершенно другое.
Вытянутое, неимоверно тонкое, оно было бледным, лишь местами поросшим коротким темным волосом. С узкой грудной клеткой, из которой выпирали хрупкие ребра. Впалым мягким животом, неизвестно как вмещающим в себя внутренности…
Но ужаснее всего, были конечности. Тощие и длинные, сгибающиеся ломанными линиями, они заканчивались шевелящимися, будто черви, крошечными отростками, каждый из которых имел несколько дополнительных суставов.
Это зрелище было настолько отталкивающим, что Маан завороженно замер, не в силах оторваться от него. Его новое тело было какой-то насмешкой над природой. Он боялся представить себе, как выглядит со стороны.
Маан поднял руку и дрожащими отростками на ее конце, которые, как оказалось, обладали некоторой чувствительностью, ощупал голову. Хорошо, что у него не было возможности увидеть ее.
Непропорционально маленькая, под стать этому хрупкому мягкому телу, она венчала его, неровным шаром. Крошечный рот, даже не рот, а какая-то ощерившаяся зубами щель, плоское лицо с хрящевым наростом в центре, вдавленные под кожные складки глаза…