— Я потеряю отличного пациента, — Чандрама улыбнулся ему, — Береги себя, Маан.
— Конечно, доктор.
Врач молча повернулся и зашагал к своему автомобилю. Спустя несколько секунд двигатель ожил и машина, неуверенно рыская носом, пробираясь между обломков, отъехала, быстро скрывшись из виду.
Маан с облегчением вздохнул. С оружием в кармане он ощущал себя гораздо привычнее. На всякий случай скрывшись в развалинах, Маан пристроился между осколками плит. Это не помогало от сырости, но хотя бы немного спасало от холода.
Теперь ему оставалось только ждать. На плоский камень перед собой он положил маленькую пластиковую коробку войсаппарата, который раньше принадлежал Геалаху. В ней сейчас заключалось все самое важное для него.
Если у него в жизни вообще осталось что-то важное…
Маан закутался в плащ и попытался задремать. Времени навскидку у него было, как минимум до рассвета. Нельзя упускать такую возможность — после, ее может и не представиться.
Он недооценил Мунна: войсаппарат зазвонил, когда до рассвета, по его расчетам, оставалось еще часа два. Некоторое время Маан смотрел на мигающий огонек и слушал тихую мелодичную трель, удивляясь тому, что совершенно ничего не ощущает. Ни страха, ни предвкушения, ни облегчения.
Спустя несколько гудков он медленно взял войсаппарат в руку и поднес к уху.
— Алло, — сказала трубка знакомым ему голосом.
Маан не ответил.
— Здравствуй, Маан.
Он хмыкнул. Быстро сработано. Даже очень быстро. Определенно он недооценил их скорость. И желание найти его.
— Здравствуйте, господин Мунн.
Услышав его голос, старик ничуть не удивился. Наоборот, негромко рассмеялся. В его смехе точно поскрипывали тонкие, тронутые ржавчиной, пружинки. От этого он казался шершаво-колючим.
— Очень рад, что ты в порядке. И что выбрался целым оттуда.
— Приятно, что вы за меня беспокоились.
— Не беспокоился. Я знал, что ты окажешься слишком сложен для них. Они обломали о тебя зубы. Так и должно было случиться. Глупо надеяться, что стая дворняг сможет одолеть матерого волкодава. Глупо с моей стороны, конечно.
— Вы даже не удивлены, что я способен говорить?
— Не очень. Но я был удивлен, узнав о твоем новом облике.
Маан ощутил выступивший между лопаток пот, кажущийся ледяным даже в холодной, сырой ночи. Он давно забыл, что человеческое тело обладает системой потоотделения.
— Быстро.
— Маан, Маан, — Мунн улыбнулся, и улыбка эта, отразившаяся в голосе, неприятно резанула, — У меня сейчас полтысячи человек там, внизу. Инспекторы, жандармы, даже армия. Тебя искали с такой тщательностью, с какой не искали ни одно месторождение алмазов или нефтяной пласт. Они перевернули все вверх дном. Прощупали каждую крысиную нору.
— Кажется, слишком поздно, а?
— Поздно, — согласился Мунн, — Но я же говорю с тобой сейчас.
— Как вы узнали?
— Интересно?
— И так догадываюсь.
— Очень просто, Маан. Когда мои инспекторы обшарили ту дыру, где ты устроил бойню, и не нашли даже признака Гнильца, кто-то вспомнил о странном раненом, которого эвакуировали одним из первых. Судя по тому, что у того отсутствовала «купированная нулевая», спасатели сочли, что это один из Кулаков. В тот момент, сам понимаешь, никто не пытался установить личность, просто поднимали пострадавших. Я вспомнил про этого странного парня, только когда мои люди точно выяснили, что Гнильца в пещере нет. А того человека, почему-то нигде не могли найти. Оказалось, он сбежал из полевого госпиталя. Немного странно для раненого Кулака, да?
— Возможно.
— Когда я узнал, что у Геалаха отсутствует его войсаппарат, исчезли и сомнения.
— Отлично. Действительно. Я впечатлен, господин Мунн. Любой другой при мысли, что Гнилец мог стать человеком, только посмеялся бы.
— Господи, Маан, я работаю с Гнилью много лет, и даже я знаю не все ее уловки и приемы. Но, если я чему и научился за все это время, так это тому, что Гниль совершенно непредсказуема. После обнаружения осколков твоего кокона. я сразу понял, что Гниль решила порадовать нас новым сюрпризом. Только не предполагал, каким именно. Значит, теперь ты вернул себе прежний вид?
— Да, господин Мунн. И я на поверхности. Понимаете, что это значит?
— Понимаю. Ты думаешь, что ускользнул от нас.
— Да. Теперь вы никогда не найдете меня, Мунн, даже если все ваши люди будут обшаривать город денно и нощно. Два с лишним миллиона человек, а я лишь песчинка среди них. И все ваши инспекторы, с их прекрасным чутьем, бесполезны — я невидим для них. Я полностью излечился. Гниль забрала все свои подарки. Она закончила со мной.