— Не исключаю этого, — Геалах достал войсаппарат, — Я сообщу Мунну. Пусть присылает Кулаков. Лучше даже две партии — чтобы отрезать этому грязному ублюдку пути к отступлению.
— Стой, — Маан перехватил его руку, — Нельзя.
— Что?
— Дом старый, ветхий, с множеством щелей, проходов и лазов. Он же дырявый, как муравейник. Сам видишь.
— Думаешь?..
— Да, черт возьми. Сбежит. Стоит кому-нибудь из Кулаков выдать себя хоть чем-то — и тварь может начать спасаться. Для человека такая постройка еще может быть клеткой, но для Гнильца… Он проложит себе путь. Нельзя рисковать.
Они говорили едва слышным шепотом, короткими фразами, точно берегли дыхание. Это было больше привычкой, чем необходимостью, Маан помнил, что при всех причудливых трансформациях, Гнильцы часто приобретают очень чуткий слух, так что таиться, находясь в шаге от логова твари, так же бесполезно, как пытаться незаметно пробраться на автомобиле к медвежьей берлоге.
— Надо работать, — сказал он вслух, — Вдвоем. Сейчас.
Геалах несколько секунд молчал, о чем-то думая, потом согласился:
— Ты прав. Вышибаем дверь, а там по ситуации.
— Угу. Начали.
Сердце, еще недавно торопливо и беспокойно стучащее, загнанное быстрой ходьбой по лестнице, вдруг сделало несколько размеренных ударов и затихло. Маану словно обожгло фаланги пальцев адреналиновой изморозью.
Потом он медленно вздохнул и, приникнув левым плечом к стене, постучал в дверь стволом пистолета.
— Господин Тцуки!
Геалах расположился по другую сторону двери. Они достаточно долго работали вместе, чтобы знать действия друг друга в подобной ситуации. Например, совершенно точно нельзя стоять напротив входа, если предполагаешь за ним носителя Синдрома Лунарэ.
Гнилец может почувствовать угрозу — и ударить, не целясь, сквозь препятствие. А дверь, какой бы она ни была крепкой, вряд ли окажется способной помешать этому удару.
Один такой случай был с месяц назад. Четверо инспекторов брали обложенную в каком-то захудалом дальнем жилом блоке «тройку». Все было проведено блестяще — Гнильца долго и аккуратно вычисляли, потом все окрестности без шума заблокировали прибывшие Кулаки, и Мунн приказал брать ублюдка.
Все четверо были опытны, умелы и, без сомнения, способны справиться даже с серьезным противником. Они знали своего врага, так как посвятили всю жизнь его поиску и уничтожению.
Однако их отдел работал на открытых участках промышленных блоков, они не знали того, как правильно проводить операции проникновения в условиях замкнутых помещений — азов, известных Кулакам изначально.
И они встали напротив двери.
Им повезло, и убитый был лишь один. Умер он достаточно быстро — когда Гнилец, решившийся на нападение, превратил одним ударом дверь в мелкую труху.
Дверь — и человека за ней.
Еще один инспектор выжил, но ударом гибкого хлыста, способного рассекать с равной легкостью камень и человеческое тело, ему перебило позвоночник — без возможности восстановления или замены. Оставшиеся двое вовремя среагировали и отделались лишь незначительными ранами, вроде отсеченных рук.
Спасли их посланные Мунном Кулаки.
Услышав крики и грохот выстрелов, они вышибли противоположную стену так, как привыкли это делать, и расстреляли Гнильца из своих коротких автоматов.
Геалаху не было нужды напоминать эту историю — он и без того давно усвоил несколько правил, повышающих вероятность выжить при встрече с Гнильцом, и сейчас спокойно ждал, привалившись спиной к грязной стене.
— Господин Тцуки!
Маану показалось, что за дверью раздался приглушенный звук, что-то вроде слабого шелеста.
— Мы из Социального Бюро. Вы дома? Пожалуйста, откройте, чтобы мы могли вручить вам извещение.
Пистолет он, подняв дулом вверх, держал у самого лица, почти касаясь стволом виска. Тяжелый, чуть кисловатый дух оружейной смазки приятно выделялся среди остальных запахов окружающего мира.
— Господин Тцуки!
Долгое ожидание в этой ситуации не имело смысла. Такой подход может сработать против молодого Гнильца, едва миновавшего первую стадию — в их головах остается слишком много человеческого, не переработанного, оттого их действия подчинены людским привычкам и логике.
Такие обычно открывают, не успев почувствовать. В большей своей части они не имеют достаточно времени, чтобы приспособиться к тем новым ощущениям, которые дает им Гниль.
«Тройки» — хуже. Человеческого в них осталось куда меньше, а чутье, подарок их новой природы, не в пример выше. Говорят, такой Гнилец может почуять инспектора с расстояния в пятьдесят метров. Впрочем, на этой стадии он уже должен плохо помнить, что такое Контроль…