Менесс уставился на него, совершенно дезориентированный.
— Кхм.
— Да-да. Цифровой артикль. Когда у каждого человека за душой цифра, всегда можно посчитать, сколько ему полагается еды, и какой, сколько воды, сколько кислорода, наконец… — быстрыми движениями вилки мужчина размел разрезанный бифштекс по тарелке, отчего тот из монументального континента плоского мира превратился в неравномерный мясной архипелаг, — Это многое упрощает, а упрощение — девиз Луны. К примеру, взять вас. Кто решит, сколько вам положено чистой питьевой воды в сутки? Простите, где вы служите?
— Аудиторская компания «Даная», — машинально ответил Менесс.
— Допустим… Кто решит, сколько положено питьевой воды обычному клерку? Чтобы из него не вытряхнуло внутренности от той дряни, что течет в техническом водопроводе, он оставался работоспособен и доволен жизнью? Согласитесь, нелегко сказать. А вот если идет речь о луните какого-нибудь сорок пятого класса — уже значительно легче. Цифры к цифрам.
Оскорбительно было услышать про обычного клерка, но Бэнт Менесс промолчал. Отчего-то в обществе незнакомца ему не хотелось лишний раз раскрывать рот.
— А вы-то сами, где служите? — через силу спросил Менесс, стараясь, чтобы голос звучал немного резко. Возможно, если одернуть этого назойливого хлыща, тот вспомнит, зачем пришел сюда, и перестанет цепляться к незнакомым людям с глупой болтовней.
Но тот лишь улыбнулся и коротко ответил:
— Санитарный Контроль.
Желудок Менесса съежился, точно внутри оказалось не рагу, а мелко колотый лед. Он постарался улыбнуться в ответ. И у него получилось. В конце концов, на протяжении многих лет его работа заключалась в том, чтобы изображать уверенную улыбку в ситуациях, когда все катится под откос. Менессу всегда блестяще удавалось справляться, если учесть, что вышло дослужиться до пенсии.
— Раз уж мы обменялись местами службы и классами, полагаю, теперь неплохо бы представиться. Меня зовут Маан. Джат Маан, если быть точным.
Помимо своего общественного имени, странный тип назвал и личное — от такой фамильярности у Бэнта Менесса, воспитанного в строгом духе, аж дыхание перехватило.
«Как будто мы с ним старые приятели!» — мысленно возмутился он, на время забыв про свой прежний страх.
— Менесс, — сдержанно представился он.
Если Маан и рассчитывал на ответную любезность, ее отсутствие он проглотил легко. Менесс подумал, что для инспектора Санитарного Контроля поведение его чересчур раскованное.
Заговаривать с незнакомым человеком за ресторанным столиком, рассказывать ему свои соображения о социальной политике, наконец, называть личное имя… Менессу казалось, что такие люди должны быть куда как осторожнее и незаметнее. С другой стороны, ему и не приходилось общаться ни с одним инспектором.
«Никогда раньше меня подобного рода вещи и не заботили», — подумал он.
«Допить залпом кофе — и вон отсюда. Кекс надо бросить, да и черт с ним, а кофе надо допить. Иначе будет выглядеть подозрительно. Да, допить кофе, кликнуть официанта, и быстро выйти. Пока пресловутый Маан не успел сказать что-нибудь еще».
Между тем тот непринужденно продолжал беседу, методично разделываясь с собственной порцией.
— Приятно видеть, господин Менесс, что вас не пугает общество инспектора. Вы очень выдержанный человек. Многие боятся. Хотя и напрасно. А ведь Контроль — всего лишь служба, защищающая лунитов. Как жандармская служба ограждает их от преступности, а амбулаторная — от вирусов. Мы, как санитары и врачи, хоть нам и не приходится носить белых халатов.
Про халат было сказано верно — на Маане была строгая двойка, не бросающаяся в глаза, но из прочной добротной ткани. Такой костюм может иметь обладатель и пятидесятого класса, и двадцатого. Из-под пиджака с двумя рядами пуговиц виднелась рубашка, свежая и выглаженная.
«Интересно, есть у него оружие? — обмирая, подумал Менесс, — Впрочем, конечно, есть. Просто я не вижу».
Бэнт Менесс зачем-то поднял свой потертый дипломат и положил на колени. Холодная грубая тяжесть кожаной обшивки тем не менее ободрила его. Может, потому что это была давно знакомая и понятная вещь.