— Так, почему? — спросил Геалах, и по его тону Маан понял, что тот действительно ждет ответа.
— На самом деле, я задал ему один вопрос.
— Какой?
— Что он почувствовал.
— Ты спросил у Гнильца, что он почувствовал?
— Да, именно так.
— Бога ради, Джат, зачем?
Маану не доставил удовольствия растерянный вид Геалаха.
— Просто любопытство. Гнилец был на первой стадии, Гэйн. И не очень давно, несколько недель. Обычно я встречаю их куда старше, с хорошо оформившейся первой или, чаще, второй. Сегодня вот даже третья… Болезнь еще не успела поработить его, ни снаружи, ни внутри.
— А пистолет он носил с собой, чтобы открывать бутылки. Человек становится Гнильцом, когда получает первую стадию. В ту же секунду. Необратимые изменения в нейронных связях мозга или что-то такое… Ты говорил не с человеком, Джат.
— Я знаю. Но в нем было еще многое от человека, очень многое. Потому я и завел тот разговор. Мне хотелось знать, как чувствует себя тот, кто едва переступил границу. На самую малость, на волосок… Это как задать вопрос пережившему клиническую смерть.
Маан ожидал, что Геалах отпустит какую-нибудь язвительную шутку, но он, напротив, сохранял полную серьезность.
— Кажется, понял.
— Мне давно хотелось это узнать. У ученых не поинтересуешься… Вот я и спросил у того Гнильца. Он внешне был так похож на человека, Гэйн. На человека, который отчаянно боится. Только страх у него не обычный, а особенный. Как будто направлен не на то, что его окружает, а на себя самого. Он это чувствовал, понимаешь? Чувствовал растущую в нем Гниль. Я думаю, что собирался застрелиться, но никак не мог решиться.
Восемнадцать процентов Гнильцов кончают жизнь самоубийством на первой стадии, двадцать четыре — на второй.
Он говорил это Бэнту Менессу тогда, в «Еловой ветви». Маан знал эту фразу наизусть. Эту — и еще многие другие, в которых тоже содержались числа.
У ребенка, не достигшего десятилетнего возраста, шанс подхватить Гниль — семь десятых процента. Способность членораздельно говорить на третьей стадии Гнильцы сохраняют в семнадцати процентах случаев. Вероятность для женщины стать Гнильцом в процессе беременности — полтора процента.
Ребята Мунна знали много подобных цифр. У них было достаточно времени, чтобы их анализировать, сопоставлять и складывать. По сути, это было единственным, что они производили.
Вероятность болезни у лиц с полным или частичным параличом — от одной целой девятнадцати сотых до двух процентов.
Иметь дело с Гнилью в образе чисел проще. За ровными рядами знаков не чувствуется вони заживо разлагающегося тела. Не видно деформирующихся черепов с видоизменяющимися зубами.
Думать об этом было тяжело и неприятно, Маан оборвал мысль, вслух сказав:
— Я хотел найти след первичного изменения. Границу между человеком и Гнилью.
— И как? Нашел?
— Нет. Он ничего не сказал, — солгал Маан, — Не стоило и пытаться.
— Уже подъезжаем… Мне кажется, это было банальное любопытство. Обычного человека, но не инспектора Контроля. Я думаю, ты просто хотел знать, каково это. Мы с тобой никогда не сможем почувствовать подобного, ведь на нашей службе не заболеть. И порой нам становится интересно: что чувствуют те, кого невозможно понять? Не всем нам, но многим.
Говоря это, он смотрел на дорогу, в его глазах отражались зыбкие искры дорожных огней.
— И тебе?
Тот привычно усмехнулся.
— Возможно. Все может быть, старик. Плох тот врач, который хоть на минуту не хочет оказаться на месте пациента, чтобы узнать, что больной ощущает.
Маан уже видел окна своего дома. Два желтоватого оттенка теплых пятна — это гостиная. Неясный справа, за углом — комната Бесс.
Осветительные сферы уже тускнели, погружая улицу в густые сумерки. Каждый дом теперь казался покачивающимся в ночном море кораблем, освещенным огнями электрических ламп.
Гэйн остановил автомобиль напротив дорожки, ведущей к дому.
— Твоя станция.
— Спасибо, Гэйн. Зайдешь на ужин? Кло была бы рада. Она мне пеняет, что ты редко у нас появляешься.
Геалах покачал головой.
— Извини, не сегодня.
— Может, завтра?
— Забыл, да? Завтра мы с ребятами собирались в «Атриум». И ты пойдешь с нами.
Последнюю фразу Гэйн произнес медленно, с нажимом.
— Вылетело из головы, что завтра среда.
— Отказы не принимаются, — Геалах наставил на него указательный палец, точно пистолет, привычным жестом — в обманчивом свете Маану даже померещился блеск стали.