Мвези окончательно смутился. Иногда Маан думал, что у его предков, обитавших где-то в экваториальной Африке на Земле, наверняка были своеобразные табу, мешавшие им откровенно обсуждать некоторые интимные вещи.
Если и так, сам Мвези, как служащий Контроля, прав на подобные слабости не имел. Маану пришлось надавить:
— Я все еще не услышал про это проклятое пятно. Что там с ее грудью?
— Пятно на груди, шеф. А Гнилец был близорук с детства. Ну и…
— Когда они занимались этим, — Тай-йин похлопал в ладоши, — он всегда снимал очки. И не замечал пятна. Понимаете? А в этот раз вдруг заметил. И удивился.
— Вы смеетесь оба?
Тай-йин состроил преувеличенно-серьезную гримасу.
— Как можно, шеф? Все записано в отчете Хольда.
— Я надеюсь, хотя бы свои личные впечатления от осмотра этой… как ее… Мвези, заканчивай. Что дальше было?
— Ну что… Она позвонила.
— До секса или после? — встрял Тай-йин ухмыляясь.
— Во время! — буркнул недовольный Мвези, — Жена сообщила о подозрении на Гниль. Четыре пятьдесят восемь утра. Хольд прибыл на место в пять шестнадцать.
— И завалился с удостоверением, и стволом наперевес, к ним в дом? Проверять грудь? Представился, надо думать, уполномоченным инспектором Ночной Комиссии по… соскам?
— Оперативным дежурным маммологом Специального Центра по Изучению Груди, шеф, — Тай-йин шутливо отдал честь, — С неограниченными полномочиями.
— Не паясничай. Мвези!
— Он представился работником социальной службы.
— В пять утра!..
— У Хольда всегда было плохо с фантазией. Да и какая разница… В общем, он почувствовал «единицу» еще от порога. Но ему надо было убедиться в этом. На месте всякие подозрения отпали — чистая «единица», уже недели две, наверное. Через месяц имели бы мы в этом блоке хорошую такую «двойку» …
— Закончилось чем? Гнильца взяли?
— Убит.
— Восхитительно, — Маан скривился.
— Он… — Мвези зашуршал своим листом, — Так… При задержании подозреваемый на синдром Лунарэ неадекватно себя вел, нервничал, пытался лгать, затем… затем… А, вот, внезапно бросился на инспектора с агрессивными намерениями. Защищаясь, тот вынужден был использовать табельное оружие, произведя шесть выстрелов с близкого расстояния. Баллистический отчет приложен. Первая пуля — грудной отдел, повреждение легкого и двух артерий, вторая — грудной отдел, повреждение перикарда, третья — поясничный отдел, повреждение позвоночника и ребра…
— Шесть? Какая ерунда! — Маан хлопнул себя по лбу, — Хольд — хороший стрелок. Никогда не поверю, что ему потребовалось шесть пуль, чтобы уложить «единицу». Или?
Мвези смущенно отодвинул от себя отчет.
— Ну, я думаю, что Хольд был немного несдержан.
— Вот как?
— Я так думаю, шеф. Не стоило дергать его в пять утра. Он и в самом деле был недоволен.
Маан покачал головой.
— Шесть выстрелов. Это же полная… А жена его что?
— Дала показания, протокол подписала, все подтверждает.
— Они всегда подтверждают, — опять вклинился Тай-йин, — И спасибо им на том. Когда начинают понимать, что последние несколько недель своей жизни провели с Гнильцом… — обычно не очень выразительное лицо инспектора перекосилось, — В общем, я их понимаю. Нет, все чисто.
— С этим могут быть проблемы? — серьезно спросил Мвези.
Глядя на этого безмятежного толстяка, развалившегося в кресле, Маан подумал, что у него-то уж точно в жизни никогда не будет проблем. Впрочем, его беспокойство как дежурного было понятно. Никто не любит принимать на себя излишнюю ответственность.
— Нет, — ответил Маан, — Не думаю, что будут.
Несмотря на то, что Маан располагался, как и положено инспектору его класса, в собственном кабинете, примыкающем к основному, он любил бывать в общем отделе.
Это помещение мало чем отличалось от иных в здании Контроля, но именно здесь Маан ощущал себя на своем месте.
Четыре стены, с узкими оконными проемами, множество столов, уставшие взрослые мужчины за работой, запах кофе, пота и накрахмаленных рубашек. Шелест бумаг, лязг выдвигаемых ящиков, шорох потревоженной ткани.
Это был тот мир, в котором Маан привык себя ощущать. Просто потому, что когда-то давно сам стал неотъемлемой его частью. Наверное, сейчас он сам кажется Тай-йину и Мвези составляющей обстановки.
«Вот старый письменный стол у двери, вечно завален папками, потому что на него отправляют всю корреспонденцию и все дела, а шкафы для бумаг — на другом конце отдела. Вот вешалка, самый правый крючок у нее скрипит и скоро должен отвалиться. Вот оружейный сейф, каждый раз, когда его открываешь, дверца противно скрежещет металлом о металл. А вот стоит старый Маан, он часто ворчит, но все парни в отделе его любят и знают его отношение к работе».