— Не очень, — Маан заставил себя говорить спокойно, расслабленно, — Я нужен?
Мунн выдержал паузу. Он редко приказывал кому-то явиться к нему, как и вообще избегал приказов в их обычной форме, но у людей, проработавших с ним не один год, всегда возникало соответствующее моменту ощущение.
— Если не занят, — сказал Мунн.
— Поднимусь через минуту.
— Хорошо.
Не прощаясь, Мунн повесил трубку. Маан несколько секунд зачем-то разглядывал свою, потом поместил ее на рычаг.
Мунн редко вызывал кого-то, предпочитая общаться с подчиненными при помощи войсаппарата. Кто-то считал это признаком замкнутости, но Маан всегда полагал, что Мунн просто экономит подобным образом свое время.
Если бы каждый раз, когда ему приходилось отдавать распоряжения, шеф участвовал в личной беседе, очередь к нему занимала бы все уровни штаб-квартиры.
— Рапорт готов? — спросил Маан у Мвези, выйдя из кабинета.
— Вот.
— Я захвачу.
Тай-йин, все еще стоящий у окна, дернул подбородком:
— Старик вызывает?
— Угу.
— С чего бы?
— Наверное, Гнильцам из подвала нужна свежая еда. Я порекомендую вас.
— Мы ценим, шеф!
— Если придет Лалин, скажи ему, что я хочу с ним поговорить.
— Передам.
Кабинет Мунна располагался уровнем выше, но прошло не меньше пяти минут, прежде чем Маан достиг его. Никакой дополнительной охраны, никаких отличительных признаков, обычная, ничем не примечательная, дверь.
И все же, занеся для стука руку, Маан ощутил в груди секундное сжатие.
За последний год он беседовал с Мунном едва ли пять раз и теперь, держа в руках бесполезный рапорт, Маан пытался предугадать, что стало причиной этого неожиданного вызова.
Насчет своего отдела он не беспокоился. За прошедшую неделю его ребята зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Шестнадцать «двоек» и две «тройки» — отличный показатель!
Пожалуй, один из выдающихся по всем отделам. Хочет вынести благодарность? Непохоже на старика — по таким вопросам он к себе в кабинет не вызывает. Маан ощутил, как противно засосало под ребрами. Собственное тело в минуту слабости поспешило напомнить о себе. Маан подумал, как глупо он, должно быть, смотрится сейчас со стороны.
Замерший, словно ученик на пороге у директора.
Он постучал и, выждав положенные две секунды, потянул на себя тяжелую дверь.
Кабинет Мунна был невелик, об этом в Контроле знали все, даже те, кому по роду службы не полагалось здесь бывать. Каждая деталь внутреннего интерьера обросла огромным количеством слухов, став одной из нитей в том непостижимом и запутанном мифе, который назывался Мунном.
Например, любой инспектор, даже не бывавший на этом уровне, знал, что в углу возле стола Мунна на небольшой тумбочке стоит архаичная печатная машинка с вытертыми черными клавишами и массивным металлическим корпусом.
Говорили, когда-то она принадлежала одной из официально зарегистрированных «четверок» на Луне. Прежде чем Гнильца обезвредили, он умудрился ухлопать едва ли не десяток инспекторов, не считая жандармов и гражданских. И Мунн самолично прострелил ему голову или то, что ее заменяло этому чудовищу.
Впрочем, сам Маан доподлинно знал, что пишущая машинка принадлежала еще деду Мунна и была своего рода семейной реликвией, к которой сам Мунн относился достаточно безразлично, и место в кабинете она занимала лишь из-за любви его хозяина ко всяким старомодным и бесполезным вещам.
Подобная аура домыслов окружала практически все предметы интерьера в этом кабинете, и к этому Маан давно привык.
Привык ли к ним сам Мунн — оставалось только догадываться.
Вместо приветствия он кивнул Маану, приглашая его внутрь. Маан зашел, ощущая неудобство оттого, что его тело, кажущееся здесь огромным, как у Гулливера, заняло едва ли не все свободное пространство.
Однако даже невысокий худощавый Тай-йин здесь казался бы великаном.
Мунн, распоряжающийся несколькими тысячами людей и резервами, даже приблизительный объем которых вычислить было совершенно невозможно, вполне мог расположиться не то, что в отдельном зале, но и в отдельном здании нескольких уровней в высоту.
Однако предпочитал занимать свой прежний кабинет, по размеру более походящий на каморку.
«Он просто консервативен, — подумал Маан, наблюдая за тем, как Мунн резко и быстро чиркает что-то ручкой в блокноте, — И эта печатная машинка… Он стал пленником собственных вещей».
На секунду неприятная ассоциация завладела его сознанием: Маану представилось, что Мунн просто врос в этот кабинет, как вчерашний Гнилец врос в стены собственной комнаты. Маан подавил желание помотать головой, чтобы этот морок рассеялся.