Слушая эту импровизированную речь, Маан рассеянно думал, до чего же не вяжется облик Мунна с той ролью, которую он играет в Контроле.
Сухой, выглядящий крошечным, полустарик-полукарлик, с ясным, немного насмешливым взглядом, ломкими волосами цвета сигаретного пепла и упрямым крупным подбородком — этот человек был не просто высшим звеном в цепи под названием «Контроль», он и был Контролем.
За стенами этого здания Маану часто приходилось слышать предположения об облике и характере Мунна, но он был вынужден признать, что ни одно из них не приблизилось к истине, хоть на малую толику.
Обычно Мунна представляли кем-то вроде замкнутого в себе холодного старца, фанатичного охотника, полубезумного, и оттого еще более свирепого.
Ищейка из самого Ада, которая невидимой тенью скользит по улицам и чует дыхание каждого человека на Луне.
Этот зловещий образ пользовался определенной популярностью, но слабо был связан с оригиналом, который Маан хоть и частично, но успел изучить.
— Как твои Кло и Бесс?
— Спасибо, хорошо, — Маан широко улыбнулся, как и полагается при подобных разговорах.
Он до сих пор не понял причины, по которой Мунн пригласил его, и даже его интуиция сейчас пасовала. Проникнуть в мысли Мунна не легче, чем человеку пройти сквозь кирпичную стену.
Шеф говорил еще несколько минут — расспрашивал про здоровье, причем вопросы его были участливы и под конец заставили Маана окончательно смутиться. Это было не в характере Мунна.
— Сколько человек у тебя в отделе сейчас?
Вопрос был задан так неожиданно, что Маан даже растерялся.
— Шесть, — сказал он быстро, — Не считая меня.
— Все пригодны к работе?
— Да, вполне, — Маан ощутил напряжение, появившееся в воздухе. Невидимое электромагнитное поле, от которого щекотно зашевелились волосы на его теле, — Все в рабочем состоянии.
— Хорошо, — серьезно сказал Мунн, забыв про улыбку, — Это очень хорошо.
Они помолчали. Мунн склонился над своим столом, Маан ожидал разъяснений.
— Может, ты знаешь, в девятом жилом блоке сейчас проводят закладку трубопровода под бывшим стадионом.
— Нет, не слышал. Стойте, — Маан поднял глаза и уставился на Мунна, — Хотите сказать…
— Да. Кажется, «гнездо». Не очень большое, три-четыре особи. Может, пять.
— Какие стадии?
Мунн не обиделся на эту бестактность.
— Двойки, — лаконично ответил он, — Ребята из шестого отдела следят за ними уже восемь дней. Конечно, с расстояния, близко не подходят, чтобы не спугнуть. Гнильцы могут уйти в технические тоннели, и тогда их не найти, даже если нам выделят всех жандармов города. Сам знаешь, какой хаос творится в подземных коммуникациях. Но «гнездо» надо вскрывать, пока оно не превратилось в настоящий нарыв.
— Мой отдел?..
— Его должно хватить. Я вышлю пять групп Кулаков, пятьдесят ребят. Это достаточно серьезная огневая мощь, чтобы я не беспокоился за ваши жизни. Но они, к сожалению, почти слепы, ты знаешь, о чем я. Этот стадион очень велик, и мне нужны ищейки, Маан. Настоящие. Семь человек будет достаточно. Просто наведите Кулаков на Гнильцов, сами вперед не лезьте. Это не ваша забота. Передушите их всех, — Мунн вдруг подался ближе, навалившись на стол, и глаза его, бывшие прозрачными, осветились вспыхнувшей в них искрой ярости, — Всех до одного. Как крыс. Найдите этих ублюдков, сколько бы их там ни было. И сделайте вашу работу.
«Гнездо»! Маан мысленно поежился. «Гнездо» — это плохо. И опасно. За свой отдел он не беспокоился, вскрывать «гнезда» доводилось и раньше, но все же новость была неожиданной и — чего душой кривить — неприятной. Она означала темноту, затхлость, скверный воздух и жуткую вонь.
Заброшенные здания, технические тоннели, вентиляционные системы, подземные фермы — представить только, сколько в этом городе, кажущимся небольшим, сотен квадратных километров, идеально подходящих для этого.
— Когда? — спросил он.
— Вероятно, через пару дней, — ответил Мунн, — Точно сказать не могу сейчас даже я. Просто держи своих ребят заряженными. Никого не отпускать, какая бы ни была причина. Полная боеготовность. Сигнал — и вы уже в пути. Понятно?