— Кло двадцать пять лет была готова к тому моменту, когда вы ей «объясните, что со мной случилось».
— Это твое решение, Маан?
— Да, господин Мунн. Если вы считаете, что я не могу руководить этой операцией, отстраните меня официально. До тех пор я буду считать себя начальником отдела, и действовать, соответственно своих должностных обязанностей.
Мунн поднял взгляд и смотрел достаточно долго, чтобы Маан стиснул зубы. У глаз шефа имелась странная особенность — быть мягкими, прозрачными, и вместе с тем, давить на собеседника каким-то невидимым силовым полем, выжимающим дыхание из груди.
— Я был уверен в тебе, — он ткнул пальцем в подчиненного, — И не сомневался. Иди, инспектор, готовь группу.
Маан ощутил себя так, точно вместо воздуха вдохнул чистый кислород.
— Значит?..
— Упрям как дьявол, — проворчал Мунн, склоняясь над своими бумагами, — Мне будет тебя не хватать здесь, Маан. Я имею в виду, через пять месяцев. Черт, как же упрям… Иди! Поведешь своих парней сам. Но держи их на коротком поводке. В любую минуту может поступить вызов — и тогда у вас будет час для прибытия на место. Понял?
— Так точно! — Маан по-военному козырнул, — Приступаю к выполнению приказа!
Из кабинета Мунна Маан вышел еще более напряженным.
«Гнездо»!
Слишком неожиданно.
Подобными вещами обычно занимались другие люди, например, третий и восьмой отделы, специализирующиеся на штурмовых операциях. Нет, за своих Маан был спокоен, он хорошо знал ребят и был уверен, что они справятся. Значит…
Неужели он боится за себя самого?
Вот ведь глупость.
Маан прислушался к собственному сердцу, но то молчало, отзываясь лишь слабым ритмичным перестуком.
Штурм «гнезда» никогда не был серьезной опасностью. Если на то пошло, брать вдвоем «тройку» куда как рискованнее. Может, сама атмосфера… Маан скривился.
Когда берешь Гнильца в квартире, это всегда проще. Пусть он уже не человек, но тщится притвориться им, с отчаяньем обреченного отстаивает свои, ставшие теперь бесполезными, привычки. Хватается за них, как будто они могут что-то значить.
Так, больной проказой цепляется за свои щегольские костюмы, уже ощущая изнутри липкое прикосновение смерти, но боясь взглянуть ей в глаза.
Нет, штурмовать квартиру куда проще. Существо, живущее в ней, опасно, но собственная слабость и страх делают его уязвимым.
«Открыть, Контроль!», слетающая с петель дверь, грохот «римских свечей», парализующие ослепительные вспышки фонарей…
Обычно этого хватает. Человеческое начало сковывает волю и силы.
С «гнездом» хуже.
Туда уходят те Гнильцы, которые понимают: их человеческая жизнь закончилась. То, что будет дальше — уже не людской природы. Такие доставляют больше всего проблем.
Смирившиеся.
Поддавшиеся своим поганым инстинктам.
Откинувшие человеческое.
Они бегут туда, где нет света и людей, прячутся в темных, сырых углах, забиваются в самые глухие норы, где нет ничего, кроме шороха крыс и зловония проникающих в грунт сточных вод. Логово человекоподобных тварей.
Лепрозорий.
В отделе произошли изменения: исчез сидящий за столом Мвези, но появился Геалах — как всегда по утрам бодрый, хитро щурящийся, ухмыляющийся в усы. Как нагулявшийся за ночь кот, заявившийся на теплую кухню.
Когда Маан вошел, он пил кофе, судя по запаху — второсортный эрзац. Неудивительно: даже его класс не давал возможности регулярно пить тот кофе, который принято было называть настоящим.
Догоревшая до середины сигарета в импровизированной пепельнице говорила, что в отдел он пожаловал совсем недавно.
— Я просил не курить здесь, — сказал Маан, надеясь, что строгость в его голосе дозирована оптимально.
Но, конечно, Геалаха пронять резкой репликой было невозможно.
— Минус один, Маан! — он поднял стакан, салютуя, — Здесь такая вонь, что табак кажется едва ли не елеем.
— А ты пока кажешься инспектором Санитарного Контроля, — Маан взял сигарету, при этом пальцы дрогнули, затушил ее и выкинул вместе с пепельницей в утилизационный контейнер, — И, если не будешь соблюдать санитарные правила, когда-нибудь прекратишь им казаться.
Геалах только головой покачал.
— Что это с ним?
— С утра кусается, — отозвался Тай-йин, — Я думаю, съел что-то не то.
— Наверное, он тренируется быть сварливым. Незаменимое качество для уважающего себя пенсионера.
— Если так, ему впору организовывать курсы — в этом-то деле он прилично поднаторел.