— Не выйдет, — с сожалением сказал Геалах, — Его будут бояться даже ученики.
Слушая пикировку подчиненных, Маан подошел к кофейному автомату. Он не любил пить эрзац-кофе с утра, от него часто начинала ныть печень, а пищевод затопляло едкой волной изжоги, но сейчас ему надо было сосредоточиться, а кофе в этом неплохо помогал.
— Ах, его же к старику вызывали. Наверное, потому злой.
— Серьезно? — Геалах поднял голову, — Ходил наверх? Как Мунн?
— Замечательно. Передавал вам привет.
Геалах ткнул пальцем в папки, которые Маан, сам того не замечая, продолжал держать в руке:
— Что-то серьезное?
— Что? Нет, да черт, ерунда… Какая-то девчонка решила избавиться от любящего отца. Не наше дело.
— О, у меня было пару таких заявок в том месяце. Дети. Теперь ты понимаешь, отчего я еще холост?
— Разумеется. На этой планете всего два с половиной миллиона жителей. Человека, готового терпеть тебя дольше, чем мы, пришлось бы специально завозить с Земли через карантин.
— Дети, — Геалах сплюнул в остатки кофе и бросил стакан в утилизационный контейнер, — Всегда так. Ты их растишь, кормишь, заботишься — и лишь для того, чтобы получить плевок в лицо, как только они почувствуют себя самостоятельными. Знаешь, сколько у нас жалоб от детей?
— Обычно ими занимается Лалин.
— Штук сорок в день. Представил, да? Сколько детей в этом городе рады отправить любящих родителей в геенну огненную.
— Это говорит о том, что департамент информации не зря ест свой хлеб. Дети сдают родителей, родители — детей, братья друг друга… Значит, страх перед Гнилью, который мы столько лет подкармливали, живет по-настоящему. И нам остается только благодарить судьбу за этот страх. Без него Луна кишела бы Гнильцами, как бродячая собака паразитами.
— Но все-таки дети делают это чаще, — возразил Геалах, — Спроси у Лалина. Детские заявки составляют процентов тридцать.
— Преувеличиваешь.
— Вовсе нет. Тай-йин, сколько у тебя было «детских» за последний месяц?
Тай-йин ответил почти сразу же, точно ожидал подобного вопроса. Или действительно ожидал.
— Восемнадцать.
— Из скольки?
— Из сорока пяти.
— Пожалуйста, — Геалах вновь повернулся к Маану, — Дети. Эти маленькие хищники, которые наблюдают за тобой днем и ночью. И ждут, когда ты ошибешься.
Маан ощутил прикосновение липкого студенистого щупальца между лопаток. Боже, какая глупость…
— Вероятно, дети просто более внимательны. Взрослые часто заняты и не отмечают мелкие детали. Мы привыкаем друг к другу, как, например, к утренней чистке зубов. У детей другое восприятие. Стоит измениться даже мельчайшей повадке, как они это почувствуют. Ну и боятся сильнее, надо полагать.
— Не более внимательны, более мстительны. Представляешь, сколько в этом городе людей, жаждущих случая избавиться от своих жен и их родственников? Отвратительных соседей? Злопыхателей на службе? О! Но только дети готовы отправить своих родителей к нам без колебаний и сомнений.
— Да, хватит уже трепаться, — махнул рукой Маан.
— У меня был случай. Давно, года два назад. Какой-то парень решил, что без отца ему будет житься легче, чем с ним. Лет девяти, кажется. Составил донос. Грамотно написал, кстати, видимо, читал образец или сам дошел. Мол, мой отец стал Гнильцом, приезжайте, забирайте.
Тай-йин хохотнул со своего места.
Эрзац-кофе был неприятен на вкус, слишком солоноват. Маан через силу сделал еще несколько мелких глотков.
— Оказалось, отец устроил ему взбучку из-за оценок. И знаешь, что самое забавное? Заявка попала ко мне, Лалин был в отъезде. Чем проверять и мусолить бумажки, я собрался и выехал, да и недалеко было. Нет, я знаю, что полагается подготовить кипу документов, опросить соседей и сослуживцев, затребовать из местного санитарного участка медицинскую карточку, подшить все это… Но Гэйн Геалах — сторонник старой школы, ребята.
— Поехал?
— Да. Мне проще один раз съездить на место, и после этого чутье не даст ошибиться. Проверяй хоть двести лет, а личный контакт — это все… В общем, приезжаю, вроде как по заявке. Отец бледный, как простыня. Подозрение на Гниль — с такими вещами не шутят… Известно, куда загреметь можно. Но чист, как новорожденный. При этом, — Геалах поднял палец, — Запашок в доме имеется.
Тай-йин, перестав улыбаться, уставился на Геалаха.
— Не может быть!
— В этом сумасшедшем мире никогда не зарекайся. Да. Он самый. Парнишка-то наш — с гнильцой… Первая стадия, свежая, но все же. Вот так-то, старик. И самое удивительное, отец на меня едва ли не с кулаками набросился, когда я его сынка в фургон запихивал. Как будто кусок от сердца отрывал. Точно говорю, был бы выбор — сам в фургон залез.