Менесс охотно верил. На выезде из его жилого блока несколько лет назад повесили грандиозного размера плакат, из раздела социальной рекламы. На нем был нарисован Гнилец, скорчившийся в темном углу.
Художник намеренно затемнил изображение, так, чтобы оно передавалось больше игрой теней и зыбкими намеками, но и того было довольно: воображение Менесса всякий раз выхватывало то ли присутствующие на плакате, то ли домысленные им же, отвратительные подробности — гнилостные язвы, гнойные провалы ран, сочащуюся из треснувшей кожи кровь…
Внизу строгим шрифтом была начертана примелькавшаяся надпись: «Синдром Лунарэ — болезнь общества. Сообщай о подозрительных случаях».
Потом он привык. Проезжая каждый день рядом с плакатом, просто отворачивался, чтобы не случайно не наткнуться на него взглядом.
— Спасибо, не стоит подробностей, — сказал Менесс, — Я имею в виду, что знаю симптомы.
— О! — Маан качнул головой, выражая что-то вроде вежливого удивления, — Всегда приятно, когда лунит знает такие вещи. Сейчас они уже часть образовательной программы, но люди… старшего поколения редко могут этим похвастаться. Вы знаете все симптомы на память?
— Кажется.
— Расскажете? — инспектор глядел с неподдельным интересом.
Менессу ничего не оставалось делать. Чувствуя себя великовозрастным учеником, сидящим за партой перед строгим учителем, он торопливо стал перечислять:
— Первоначальный симптом: точечные проявления на коже, имеющие темно-серый, иногда черный цвет, преимущественные зоны поражения — живот, область паха, шея, внутренние стороны плеч…
— Изумительно!
Менесс смутился еще больше. Несмотря на доброжелательность Маана, тревога его не исчезла, он и сейчас чувствовал ее наличие, неприятное, слизкое, как ощущение от прикосновения к замершей в норе змее.
— Затем… При прогрессировании отметка принимает… Э-э-э… более рельефный характер, распространяется по всему телу, — продолжил он менее уверенно, — Ну и потом… Открывающиеся язвы, обильные выделения… Некроз всех затронутых тканей, так сказать… Одновременно — повреждение нервной системы с ее последующим распадом. Ну и… летальный исход.
— Необычайно! — похвалил Маан, — Практически дословно. У вас отличная память!
— Служба требует, — вяло улыбнулся Менесс.
— Все равно, вы можете собой гордиться! Если бы каждый лунит в нашем городе знал наизусть перечень симптомов, поверьте, Санитарному Контролю было бы куда легче. По крайней мере, мне приходилось бы тратить намного меньше драгоценного времени…
— Спасибо.
В глазах Маана появилось выражение, показавшееся Менессу странным: нечто среднее от грусти к раздражению.
— Между прочим, когда нашли Лунарэ, он уже был мало похож на человека. Его костная ткань преобразовалась в экзоскелет. Такие наросты на теле, вроде хитиновой брони у насекомых. Ноги соединились друг с другом, образовав что-то наподобие хвоста, которым оказалось невозможно управлять, а руки стали многосуставными и невероятно длинными.
— Что? — Менесс, в ужасе отпрянув, вжался спиной в стул.
— Один глаз рассосался, зато другой стал с тарелку. Правда, он все равно был слеп, какое-то там нарушение формы хрусталика… Отвратительное зрелище. Я видел его только на фотокарточках, но и того хватило. Ученые, что его исследовали, так и не смогли определить голову. Этакий кальмар, замурованный в камне. Рассказывают, еще вонь была страшная… Но тут уж по фото не поймешь, конечно.
— О боже…
— Да, вот так вот. Жил человек, а потом хоп! И вдруг его имя становится самым громким и часто употребляемым в двадцать втором веке. Мрачная ирония, согласитесь, особенно учитывая то, что ничего хорошего ему оно не принесло. Один из жандармов, до смерти перепугавшись, поднял карабин и всадил в бедного Лунарэ несколько зарядов картечи. Несмотря на то что в теле последнего к моменту событий было три сердца и две кровеносные системы, он скончался на месте. Наши ученые до сих пор клянут жандармерию за тот случай. Первый на Луне Гнилец — и на тебе… Застрелен, как обычный квартирный грабитель.
Маан вздохнул и покачал головой. Потом взглянул на обмершего в страхе Менесса.
— Простите. Вероятно, не стоило вам этого рассказывать. Все-таки служебная информация, с ограниченным доступом.
Инспектор насадил на вилку несколько бобов и отправил ее в рот.
— Шутите? — задал вопрос Менесс, когда к нему вернулся голос.