Было видно, что общество Маана смущает Мвези — он не привык к присутствию начальства в «Атриуме». Стараясь не глядеть на Маана, темнокожий Мвези забубнил:
— Да что рассказывать… Уже два раза рассказывал.
— Я не слышал!
— И я, кстати.
— Рассказывай, Мвези, — Маан доброжелательно улыбнулся, — Я тоже послушаю.
— Эээ… Да, шеф, — не похоже, что Мвези ощутил облегчение, — Там и говорить почти не о чем. Меня отправили инспектировать «Шейл и Магнесс», у них комбинат в промышленном блоке. Преимущественно рутина. Две тысячи рабочих, жара как в парилке, вонь, шум…
— Я думал, тебе нравится инспектировать промышленные объекты, — подначил его Тай-йин, — Работа спокойная, бегать не надо, даже пистолет доставать не приходится. Попыхтел бы ты на выездах!..
— Оперативки всегда веселее, — согласился Хольд, — Никогда не знаешь, что встретишь. Помню, в то время, что я был во втором отделе…
— Кажется, я что-то говорил, — обиженно сказал Мвези, — Вы или сами…
— Да продолжай, не слушай их!
— Так я и говорю… Две тысячи рабочих, суета, грохот… Между прочим, инспектирование объекта — это вам не легкая прогулка. Надо заглянуть в каждый уголок, обнюхать каждую щель, это не говоря о том, что приходится пообщаться со всеми, кто там работает. Анализы анализами, да медицинские осмотры проводятся периодически, но на нюх в таком деле я полагаюсь больше.
Тай-йин фыркнул. Мвези действительно не любил работать по «оперативкам», предпочитая плановые инспекции объектов, из-за чего в отделе за ним закрепилась репутация человека привередливого, не рвущегося к рискованной работе.
Однако Маан достаточно хорошо знал Мвези, и когда-то сам выбирал его кандидатуру в свой отдел. Он сознавал, что этот медлительный, склонный к рефлексии меланхолик, редко выбирающийся из-за письменного стола, представляет собой одно из лучших его приобретений.
У Мвези был отличный нюх, а также, в противоположность многим другим парням из отдела, он всегда руководствовался разумной осторожностью, которую, впрочем, сослуживцы часто принимали за трусость.
Достаточно было сказать, что именно Мвези до сих пор удерживал первенство отдела по взятым без стрельбы и повреждений Гнильцам.
Остальные парни — даже Геалах не был исключением — предпочитали сперва стрелять. Гнильцы, которых они брали, постоянно оказывали сопротивление, пытались бежать, нападали на инспекторов и мирных жителей, Мвези же, раз за разом поставлял в Контроль задержанных и делал это так же аккуратно, как чертил линии в журнале отчетов.
— Ну, провожу я инспекцию… Как обычно, первый, второй, двадцатый… — Мвези рассказывал неэмоционально, сухо, как и докладывал, — Почти всех уже проверил, вроде чисто все. И тут подходит ко мне… Кто-то из местных, не знаю какой класс. Кажется, техник или что-то вроде того. Но сразу видно, что мозгами его Бог обделил. Такой, знаете, туповатый на лицо. И, значит, спрашивает: «Вы из Санитарного Контроля? Типа врач?».
За столом захохотали, Маан не сразу заметил, что и сам смеется вместе со всеми.
— Врач!..
— Нет, ну в каком-то смысле, почему бы…
— Редкостный кретин, видимо.
— Я же говорю, небольшого ума был парень, — Мвези сам разулыбался, ощутив, что его рассказ имеет успех, даже темная кожа немного порозовела, — Ну, так отвечаю: «Врач или вроде того. А что, вас что-то беспокоит?». «Ага, — говорит он — уже вторую неделю болею. Может, взглянете?». Ну, думаю, точно идиот. Небось какой-нибудь грибок на ноге или там раздражение, на комбинатах такое частенько… Но вроде как начинаю что-то чувствовать. Слабо, еле-еле. Как ветерком мазануло. Даже не верится, до того слабо. «Ну, — говорю я сам себе, — стареешь ты, Мвези. Раньше-то простую «единицу» с тридцати шагов, как собака, а…»
— Что с ним было? — спросил молчаливый Месчината, сидящий на противоположной стороне стола.
Мвези метнул в него раздраженный взгляд, но Месчината не переменился в лице. Это было в его духе — скорее бы от айсберга откололся кусок, чем Месчината потерял свою извечную невозмутимость.
— В общем, подумал я и говорю ему: показывайте. Чем черт не шутит. «А на что жалуетесь?». «Нёбо болит, — отвечает, — и вкус еще странный всю неделю. У врача нашего был, он сказал антисептиком полоскать, да только еще хуже от него, жжется сильно, аж мутит». «Ну дела, — думаю, — такого счастья мне еще не хватало. Небось, герпоангина какая, а то и гонорея». У рабочих это запросто. Они и жрут там всякую гадость, а уж остальное… Да, вы знаете.