Они хранили в себе тысячи вещей, но вспомнить что-то действительно забавное не получалось. Может, его там и не было? Маан всегда воспринимал службу серьезно, насколько это вообще возможно.
Маан отдал Контролю тридцать лет жизни, но теперь не мог выжать даже такой мелочи.
Как глупо.
Все молчали, глядя на него, оттого Маан ощущал себя еще более неуютно.
«Зря пришел, — подумал он, — Нелепая сцена. Как будто дед, рассказывающий внукам сказку».
Конечно, можно было отшутиться или просто отказать — ни один из присутствующих не настаивал бы. Но Маан почувствовал, поступи он так, это отдалит его от них еще на шаг.
И пусть этот шаг будет небольшим, и не последним в череде шагов, которые ему осталось совершить, мысль об этом была неприятна.
Он заставил себя сосредоточиться.
История… Да что же может быть забавного в работе инспектора Контроля?
Память не отзывалась, и Маан, мысленно махнув рукой, начал рассказывать первое, что пришло ему на ум.
— Было одно дело. Много лет назад. Геалах, нечего так ухмыляться! Впрочем, да, ты тогда наверняка еще был молокососом сотого социального класса, — все с готовностью засмеялись, — Да и Контроль в то время был совсем другой. Мунн был молод, а инспекторов не набралось бы и два десятка. Луна только начала понимать, что такое Гниль, и как с ней придется бороться.
— Да уж… Бороться… Скорее, уничтожать.
На перебившего цыкнули, и Маан продолжил:
— Каждую неделю появлялись новости об изобретении препаратов, которые могут блокировать Синдром Лунарэ, и не проходило месяца, чтобы какой-то доморощенный ученый не заявил: загадка разгадана. Мы все хотели простых решений… Забыв, что у сложных задач простых решений не бывает. Ну да, я ушел в сторону… Извините. А история эта про одну девушку, которая жила здесь, на Луне.
— Красивую? — тут же спросил Тай-йин. Опять засмеялись.
— Да, наверное. Она была симпатичной, определенно. Хотя я, честно говоря, не помню точно ее лица. Ей было девятнадцать. И вот с ней случилась эта история, в которой я был лишь одним из действующих лиц.
— Впечатляющее вступление, шеф.
— Как обычно, — Маан попытался улыбнуться, но губы почему-то стали сухими и непослушными, — Вообще-то, тогда мне это дело не показалось забавным, только сейчас я нахожу в нем некоторую иронию. И иронию весьма злую.
— Она схватила Лунарэ? — поинтересовался кто-то.
— Ее парень. Он был на второй стадии, когда мы за ним пришли. Высокий, крепкий, мечта любой девчонки. Он оставался таким же, когда я впервые увидел его, и если не знать, что скрывается под этой красотой, никогда не догадаешься.
— Гниль.
— Да, он гнил изнутри. Вторая стадия, такое невозможно не заметить. Она тоже должна была знать, но не обратилась в Контроль. Естественно. В те времена с большой неохотой доносили на членов своей семьи, понадобилось два десятилетия информационной работы Контроля, чтобы статистика выглядела такой, какой ее сегодня видите вы. Но я уже говорил, что тогда многое было иначе.
— Хм, времена меняются, — философски заметил Месчината.
— Он стал Гнильцом, а она слишком его любила, или же, слишком жалела, что в данном случае не играет никакой роли. Заметили его случайно, соседи. У него начали выпадать ногти. Гниль стала отторгать человеческую часть, ведь плоть уже принадлежала ей, и не Гниль, а он оказался в этом теле случайным гостем. На парня донесли, и мы прибыли на «оперативку», как сотни раз до этого. Но он умудрился сбежать.
— Ого, — протянул Хольд, — Хорошо же инспекторы работали тогда.
Геалах незаметно шикнул на него, но Хольд и сам понял, что сказал лишнее.
— Такое случается сегодня, и тогда все было точно так же. Иногда Гнилец оказывается слишком проворен. Гниль всегда непредсказуема. Он сбежал, и больше его не видели. Но я рассказывал про девушку. Она не имела для нас значения, и мы забыли про нее. Тогда еще за укрывательство Гнильца не полагалось деклассирование, поэтому ее оставили в покое. Да и что от нее толку… Только однажды, через полгода, пришла мне заявка. Уже на нее.
Лицо Геалаха напряглось. Может быть, он слышал эту историю, уже давно она была частью учебной дисциплины, но это было, когда сам Геалах вряд ли был инспектором.
Или Гэйн просто догадался.
Маан заставил себя говорить спокойно, прежним тоном:
— Кто-то из ее подруг заметил, что она в последнее время выглядит очень странно. Постоянно уставшая, какая-то обессилевшая, опустошенная. Точно от долгой болезни. Конечно, если твой парень оказывается Гнильцом, еще и не так будешь выглядеть, но это началось, как я уже сказал, месяцев через шесть после того случая. Мы навели справки, расспросили соседей, знакомых, родственников, все подтвердилось — она сильно изменилась. Некоторые отмечали приступы внезапного страха, утомленность, рассеянность и прочее.