— Здесь! — хрипло крикнул Маан, указывая на пролом в стене, один из многих в темном коридоре.
Его поняли сразу. Кулаки мгновенно оказались рядом, будто соткавшись из темноты, выставили вперед куцые стволы своих автоматов, страшных в ближнем бою.
Они действовали молча, без команды, но слаженно, как единый организм, разделенный на несколько независимых сегментов.
Маан хотел сообщить в эфир о контакте и предупредить остальные группы, но не успел — лишь почувствовал, что присутствие Гнильца стало ощущаться сильнее, а значит, он подобрался ближе.
Чутье безошибочно подсказывало ему, что это «тройка». Молодая, едва оформившаяся.
А затемм он увидел самого Гнильца.
Он появился из пролома внезапно, Маан не сразу понял, почему луч его фонаря упирается во что-то пористое, серо-зеленое, кажущееся в неверном электрическом освещении пятном влажного мха.
Потом показались тянущиеся из темноты отростки, тонкие, узловатые, цепляющиеся за края пролома. Они двигались как-то хаотично, неуклюже, точно их обладатель еще плохо научился владеть собственным телом.
Когда фонари Кулаков скрестились в одном месте, Гнилец стал виден целиком. Он сохранил значительное сходство с человеком. Пожалуй, его можно было бы даже принять за человека на некотором удалении или в более зыбком свете.
Он был необычайно худ, но это худоба казалась не болезненной, а какой-то гротескной, пугающей, уродливой.
Выглядело странным, как он может удерживать вертикально свое тело, не ломаясь пополам.
В том месте, где когда-то была талия, его можно было обхватить двумя ладонями. Грудь тоже сузилась, стала похожей на вытянутый цилиндр, и по тому, как топорщились складки рыхлой кожи на ней, было видно, что ребра Гнильца претерпели много трансформаций, каждая из которых делала их менее похожими на человеческие.
Но отвратительнее всего выглядели руки. Они были длинными, невероятно длинными, вытянутыми, и тоже очень тощими. Словно весь запас энергии, полученной из переваренных человеческих тканей, ушел в этот бесполезный рост, превратив конечности в неуклюжие закостеневшие щупальца.
Голова, как ни странно, мало изменилась, лишь выпали волосы, а кожа стала такой же отталкивающе рыхлой и серо-зеленой, как на всем туловище.
Он пытался пропихнуть в отверстие свое неловкое тело, и не сразу заметил света фонарей. Может, он был частично слеп, но в этом Маан не был уверен — в глазах выродка, прозрачных и ясных, он увидел страх. Настоящий, почти человеческий.
Гнилец слабо гаркнул и попытался отскочить от пролома. Крик был тонкий, какой-то птичий, беспомощный. Конечно, далеко уйти он не успел.
Не дожидаясь от Маана знака, офицер отдал приказ:
— Огонь!
Автоматы зарокотали в несколько голосов. Выстрелы были негромкие, ухающие, как будто рядом заработал многоцилиндровый большой двигатель.
Маан видел, как Гнильца впечатало в камень, и его обвисшая плоть, это жалкое подобие человеческой кожи, стала рваться в клочья, обнажая алое рыхлое мясо под ней и ломкие белые осколки костей.
Через две или три секунды все было уже закончено.
Нечто, бывшее когда-то Гнильцом, лежало бесформенным ворохом, из которого выделялись лишь эти бесполезные продолговатые руки, и Маан только сейчас разглядел, что заканчиваются они не пальцами, а какими-то губчатыми присосками.
На всякий случай Маан прицелился и выпустил три пули в голову. С неприятным влажным хлопком та раскололась на несколько частей.
— Всегда надо… быть уверенным, — сказал он, почему-то поясняющим тоном, словно Кулаки могли обидеться на него за то, что он сделал их работу, — У некоторых, знаете ли… Очень сильная регенерация.
Офицер понимающе кивнул, опуская автомат. Руки у него не дрожали.
— Я в курсе. Поэтому мы обычно сжигаем все трупы после операции, если от ребят Мунна нет особых указаний…
Он недоговорил, видимо, обо всем догадался по лицу Маана.
— Еще?
— Да, — выдавил Маан, — По ту сторону… Где-то рядом.
Ощущение присутствия не пропало, а значит, Гнилец был не один.
Перед Мааном открывался узкий лаз, в который тщетно проталкивала свое длинное тело незадолго до обнаружения убитая «тройка». Дух Гнили доносился оттуда, и Маан поспешил первым нырнуть в темный провал.
Но запах почти тотчас стал слабеть.
— Он уходит!
— За ним! — скомандовал Кулакам офицер.
Но, прежде чем инспектор оказался по другую сторону, стены начали издавать дребезжащий звук размалываемого камня и Маан ощутил всем телом идущую по лазу вибрацию.