Менессу казалось, что его сейчас вывернет. Схватки в желудке стали еще острее, пульсация болью отдавалась во всем теле. Маан посмотрел на него с сочувствием, точно догадывался, что тот испытывает.
— Наверное, вы уже жалеете, что заговорили со мной. Да, инспектор Контроля — не самый приятный собеседник. Но спросите себя, кому повезло больше. Для таких, как вы, обычных лунитов, Лунарэ — абстрактный синдром, существующий где-то в параллельном мире, и в лоб столкнуться с ним, шанс крайне невелик; а для меня, это работа и, если хотите — жизнь. Я ищу проявления Гнили, устраняю их до того, как они станут чьей-то проблемой.
— Но лечение! — эти слова вырвались из Бэнта Менесса помимо воли.
Маан покачал головой.
— Для Синдрома Лунарэ нет лекарств, господин Менесс. Его можно лишь купировать на первоначальной, нулевой, стадии, когда его практически нереально выявить. Если же этого не произошло, никакие дальнейшие меры не принесут пользы. Ни медикаменты, ни операции и режимы облучения не дают результатов.
В голосе инспектора, казалось, звучала нота печали. Или безысходности. Слова, одно за другим, приобретали плоть и массу, нависая над собеседниками свинцовыми тучами.
— Завладевая телом, Гниль распространяется по нему быстрее, чем огонь по полиэтилену. На первой стадии все органы уже в ее власти. Вы можете вырезать их, переливать кровь, впрыскивать лошадиные дозы антибиотиков — все это бесполезно. Да, я помню, что твердят по теле: «Своевременно обратитесь за помощью и сохраните жизнь» — кажется, так?
Менесс закивал. Ему мерещилось, что, если попытается заговорить, из его горла вырвется лишь хрип. В плотном жарком костюме было очень душно, но он не смел даже расстегнуть пуговицы.
— Исцеление — иллюзия. Социально значимая иллюзия. Нельзя пугать население всей планеты. Надо оставлять надежду, или ее тень. «У вас признаки Синдрома Лунарэ? Обратитесь немедленно в Санитарный Контроль! Чем раньше направитесь за помощью, тем выше ваши шансы излечиться без последствий! На счету каждая минута!»
Маан вздохнул, отправив в рот последнюю порцию бобов.
— Миф. Лучшее, что ждет Гнильца, когда тот попадает в наши лаборатории — несколько месяцев жизни в качестве подопытного препарата. Я видел тех людей, господин Менесс. Хотя каких уж людей… Их подключают к аппаратам, назначения которых я не знаю и на сотую долю, а потом или режут на части, как белых мышей, или позволяют мутировать дальше, только не в сыром заброшенном подвале, а под ослепительным светом софитов и объективами камер… Мне всегда мнилось в этом что-то садистское. Пуля куда как милосерднее.
Менесс еще крепче прижал к телу дипломат, раскрыл его и зачем-то сунул внутрь пальцы правой руки. Маан этого не заметил, он был увлечен едой и собственным рассказом. Смысла Менесс не улавливал, но низкий голос инспектора резонировал в голове, как звон колокола.
— …долгое время ученые проверяли варианты передачи от зараженного к здоровому. Но ничего похожего. Возбудители Гнили не переносятся от одного другому. Санитарный Контроль несколько лет потратил впустую, пытаясь понять, почему вспышка распространения в пятом жилом блоке следует за вспышкой в восемнадцатом. Почему случаи болезни родственников, соседей и супругов Гнильцов практически отсутствуют, несмотря на постоянный контакт, иногда вплоть до второй стадии! Странно, а?
— Очень, — согласился Менесс.
— Мы судили о неизвестной инфекции, используя свой опыт земной вирусологии. А это было неправильно изначально. Гниль рождена Луной, в человеческом организме она нашла идеальное прибежище, но все-таки с Землей ее ничто не связывает. Мы проверяли воздушно-капельный вариант передачи, кровь, сперму… Хотели понять, как эта дрянь, заражая один организм, проникает в другой. И знаете, что?
— Да?
— Выяснили, — Маан покачал головой, — Гниль переносится не изнутри… — Маан наклонился над столом, приблизив свое лицо к оцепеневшему Менессу, — Она снаружи.
— Простите, не…
— Снаружи, — Маан вдруг ухмыльнулся, точно сказал что-то остроумное, — Понимаете? Везде. В воздухе, дружище.
Менесс глупо уставился на него.
— В каком смысле?
— Прямом. Газовая смесь, которой вы дышите, полным-полна возбудителей. Искусственная атмосфера Луны нашпигована ими, а попали они туда, скорее всего, после тех злосчастных земляных работ. И если бактерии живут внутри, размножаются и гадят, вирусы внедряются в ДНК и тоже множатся, хоть даже не живые, то lunares complexu — так эта штука называется — попадает в организм, а находясь внутри, просто пассивно плавает по кровотоку, оседает в органах, не нанося никакого вреда… Вы были в рекреационном парке?