Он попытался вспомнить схему, ему даже показалось, что сумел сориентироваться. Что здесь было раньше? Какой-нибудь склад спортивного инвентаря? Служебное помещение? Может, раздевалка?
По правую сторону, где покосившиеся бетонные плиты напоминали готовую рухнуть древнюю крепостную стену, тянулась вереница пустых дверных проемов. Каждая из этих келий, кажется, была с единственным выходом, Маан подумал, что, если где-то там и скрывается Гнилец, это очень удачно. Бежать некуда. Будь Гнилец силен и опытен, то, пожалуй, смог проложить себе путь сквозь обветшалую кладку, но только не «двойка».
— Кажется, у нас есть контакт, — доложил Лалин, — Точно не уверен, но ощущаю что-то похожее.
От этого неожиданного звука Маан, старавшийся двигаться бесшумно, слившийся с полной тишиной каменного склепа, вздрогнул.
— Начинайте преследование, — приказал он шепотом, — И соблюдайте молчание в эфире. На связь выходить только в случае крайней необходимости.
Вопросов не последовало, да и какие вопросы на операции.
Лалин молодец, все-таки нашел эту старую хитрую «тройку». Надо будет отметить его в рапорте после окончания.
Медленно двигаясь по извилистой каменной кишке и освещая пустые комнаты, Маан подумал, что лучшего убежища для Гнильца, пожалуй, и не отыщешь.
Хорошее место для логова. Вдалеке от шума, полная темнота, сырость, уединение. Да, кто-то старательно подбирал себе новую квартиру. В источнике он уже не сомневался, Гнилец находился где-то совсем близко.
От постоянного контакта стал ныть затылок, точно к нему приложили сухой лед.
Маана смущало лишь то, что запах был неясный, зыбкий, не поддающийся точной трактовке. Это было похоже на обычную «двойку», но в то же время запах содержал какую-то неверную ноту, некий странный нюанс, незнакомый ему прежде и не поддающийся распознанию.
«Это не „тройка“, — сказал он сам себе мысленно, — „тройку“ я бы, конечно, узнал. Просто „двойка“. А запах, размытый из-за возраста, должно быть. Судя по всему, совсем молодая „двойка“, вот фон и колеблется».
Молодая «двойка» — это не страшно. Такую можно брать голыми руками, они обычно беспомощны. Только странно, отчего Гнилец, совсем недавно перешедший на вторую стадию, влился в «гнездо», ведь период острой социопатии и желания скрыться от общества наступает позже.
Маан старался ступать бесшумно, но это не всегда получалось — под подошвами время от времени приглушенно скрипела кирпичная крошка или звякал металл. Неприятно, но терпимо.
Ну что же, иногда приходится мириться с тем, что с возрастом некоторые навыки становятся не так действенны. Зато на смену им приходят другие, не менее полезные, надо лишь раскрыть их внутренний потенциал.
Здесь.
Маан почувствовал, как сердце допустило один неровный, выбивающийся из общего ритма, удар. Он почти подошел к последнему проему в длинном ряду. Запах стал силен, как нигде.
Значит, точно здесь. Никакой ошибки.
Он не светил в проем фонарем, наоборот, приглушил его свет, прижав к бедру. Незачем пугать ублюдка раньше времени.
Сделав несколько глубоких вдохов, Маан подошел почти вплотную, оперевшись правым плечом о стену.
Оставалось немного.
Одно резкое движение, быстрый поворот — и рука, упруго дрогнув, привычно поведет ствол в нужном направлении. Небольшое усилие указательного пальца заставит темноту на долю секунды расступиться, высвободив маленький оранжевый цветок, который отпечатается на сетчатке глаза и будет виден еще некоторое время.
Маан разрешил своему телу простоять несколько секунд в полном бездействии. Расслабил мышцы, прикрыл глаза. Он всегда так делал перед тем, как предстояла работа. Даже такая тривиальная, как в этот раз.
«Начали!» — сказал он сам себе мысленно.
И рванул свое тело вперед.
Один стремительный шаг, больше похожий на прыжок, левое плечо с силой впечатывается в противоположную сторону дверного проема, в лицо сыплется что-то соленое, сухое, видимо, штукатурка.
Еще один шаг — внутрь комнаты, фонарь вскинуть, рука с пистолетом уже поднята, немного согнута в локте, чтобы упруго отразить мощный клевок отдачи, который последует через секунду.
Пятно света заскользило по стенам, выхватывая бесформенные дыры и скрюченный остов арматуры. Но еще прежде, чем луч нащупал Гнильца, Маан почувствовал его — уже не нюхом охотника, а своими обычными, человеческими, органами восприятия.
В правом углу что-то завозилось. Он услышал шорох, ворочание чего-то большого, тяжелого и живого.
Чего-то чужого.