Размер Гнильца и в самом деле был очень велик. Огромное мясистое тело было согнуто, скрючено, отчего на спине образовался большой горб, величиной с бочку.
Но оно не выглядело неуклюжим, хоть и было массивным. Наверное, в его движениях присутствовала даже некоторая грация — нечеловеческая, отвратительная, плавная.
Голова его была изуродована не меньше, чем тело, но в ней еще можно было угадать отдаленное сходство с человеческой. Когда-то она, видимо, начала зарастать чешуей, но этот процесс, по каким-то причинам не закончился, а может, преображение еще не было завершено — вместо кожи она была покрыта омерзительной на вид бугристой массой, придававшей ей сходство с вытянутой еловой шишкой.
Маан увидел глаза, их было два — заросшие клочьями бурого мяса отверстия, в которых различался стеклянный бесцветный блеск роговицы и неровные выщербленные полусферы мутных зрачков.
Эти глаза смотрели на Маана, но они так давно уже не принадлежали человеку, что ни малейшего чувства в них нельзя было прочесть. Они были пусты, как забранная тонким льдом поверхность мертвого озера.
— Самоуверенный. Глупый. Самоуверенный.
Сперва Маан решил, что ему это мерещится, но нет — на тошнотворной морде открылся рот. Он был скошен набок и походил на глубокий рыхлый разрез в разлагающемся мясе, открывавшийся в такт словам и скрывавшую внутри что-то липкое и поблескивающее. От этого голоса Маана замутило.
— Пришел сюда. Хотел меня убить? Контроль. Пришел… Пришел сам, — Гнилец повторял это как бы в забытьи, уставившись неподвижным взглядом на Маана, — Старый, медленный. Слишком самоуверенный.
У Гнильца осталось подобие волос, правда, теперь они походили на гибкие и длинные дикобразьи иглы. В другой момент это могло показаться Маану интересным, но сейчас, он мог лишь заставлять свое сознание удерживаться на плаву.
Оружия рядом не было. Возможно, он сможет дотянуться до маленькой кобуры на лодыжке. Там специальный замок, открывающийся одним нажатием пальца.
Его левая рука, пусть и плохо, но подчиняется, и на то, чтобы вытащить запасной ствол, должно хватить сил. Просто опустить руку и коснуться металла. Потом поднять оружие и выстрелить.
Изо рта на пол капала кровь, Маан сплевывал ее, но это помогало мало.
— Не я пришел к тебе. Ты пришел меня убить. И ты бы убил меня, если бы не был так стар. Медленный и старый, плохо.
Речь Гнильца больше походила на бессвязный лепет, монотонный и лишенный всякого подобия интонаций. В словах не прослеживалось и намека на эмоции, казалось, они мертвы, и являют собой лишь набор звуков, исторгаемый похожими на волдыри от ожогов губами.
Но эти слова пробирали до костей.
Гнилец наклонился к Маану. Он оказался так близко, что Маан ощутил исходящий от него смрадный запах, сладкий, похожий на гнилостный.
Он мог рассмотреть трещины в уже не человеческой коже, набухшие лимфатические узлы под ней, россыпи гнойных пятен, разбросанные по медовой поверхности.
Рыхлое, гниющее заживо разумное дерево — вот что это было.
Огромная раковая опухоль, сохранившая сознание.
Средоточие самой Гнили.
Маана вывернуло, задыхаясь, он исторгнул из себя зловонную горькую желчь с запахом джина. Это почти лишило его сил — мир опять потемнел, словно отступил на шаг.
— Я долго здесь жил. Тихо. Я пришел сюда, когда все понял. Это был мой новый дом. Я не мог оставаться… там. Там были люди. А здесь не было никого. Тихо. А теперь пришел ты. За мной.
Он говорил беззлобно, даже спокойно, но это было обманчивое ощущение, в любой момент Гнилец может размозжить ему голову одним движением руки, даже не прилагая сил.
И то, что Маан до сих пор жив, скорее редкая, непонятная удача. Возможно, если Гнилец не наигрался с ним, у Маана есть время дотянуться до пистолета.
Джат Маан понимал, что шанса застрелить Гнильца у него нет. Слишком быстрая тварь, слишком проворная. И еще разумная, что редкость для «тройки».
Если Гнилец сумел ударить и опередить его тогда, когда их шансы были относительно равны, теперь нечего и думать свалить его выстрелом. Он успеет разорвать Маана на куски, прежде чем тот хотя бы достанет оружие.
Нет, можно даже не надеяться. Чудес не бывает. Это просто даст инспектору Контроля смерть — ту смерть, которую он заслужил.
Быструю — и с оружием в руках.
Ребятам не будет стыдно за своего начальника.
Гнилец рассматривал его, склонившись так низко, что протяни Маан руку, смог бы коснуться его лица. Того, что могло быть лицом, сохрани оно чуть больше сходства с человеческим.