Прежде он никогда не говорил с Мунном таким тоном. И не позволял себе так долго смотреть ему в глаза. Он полагал, что эта вспышка разозлит старика, но тот стал лишь еще более задумчив, молча покачал головой.
Да и вряд ли это возможно — вспышка гнева у Мунна.
Не того сорта человек.
Такие не злятся, не выплескивают эмоций — они не могут позволить себе нарушить собственную сосредоточенность даже на секунду.
— Есть люди, которые с одной рукой полезнее, чем иные — с тремя. Не забывай об этом.
— Извините. Это… эмоции. Наверное, мне нужно время. Все в порядке.
Маан улыбнулся.
Мунн внезапно протянул руку с открытой ладонью. Ладонь была узкой, с искривленными артритом пальцами, а кожа отчего-то выглядела смуглой.
— Ты сам хозяин собственной жизни. Только дай мне сперва свой пистолет.
— Что?
— Ваше оружие, старший инспектор Маан!
Голос Мунна лязгнул, как затвор. Таким тоном отдают приказы — и противиться ему невозможно.
— Не понимаю…
— Глупо каяться в ошибке, которую не допускал. Ты действовал правильно, и винить тебя некому. Но ты допускаешь ошибку сейчас, Маан. Это ведь очень серьезная ошибка — полагать себя умнее всех. Я знаю много людей, которые за подобную ошибку расплатились жизнью. Дай-ка мне его сюда. Ствол, что передал тебе Геалах, — видимо, на его лице что-то отразилось, потому что Мунн улыбнулся, довольный произведенным эффектом, — Ты же не думаешь, что я слеп и глух?
— Господин Мунн…
— Ты сейчас был на пороге очень большой ошибки. Что, решил, что все кончено? Что все позади? Глупости! Ты инспектор, Маан, и будешь им до самой смерти, которая, уверен, опечалит всех нас еще очень нескоро. Не торопи ее, не надо.
— Я ничего такого и не думал, — сказал Маан, не в силах, тем не менее встретиться с Мунном взглядом.
Он запустил руку под матрас, и пальцы его коснулись рифленого металла.
— Твоя жизнь не закончена. И, кстати, служба твоя — тоже.
— Я уже не гожусь для службы, господин Мунн. Ни как руководитель, ни как инспектор.
— Вздор. Надеюсь, эти глупости пришли тебе в голову только из-за плачевного состояния оной. Ты профессионал высочайшего класса. Такой, каких больше не будет. Несмотря на все мои усилия. Остальные… Среди них много толковых ребят, но никто из них не заменит тебя. Всей Луне не заменит, ясно? Ты еще поработаешь на меня!
— Моим отделом руководит Геалах. Мне… Я считаю, по многим причинам это гораздо более правильная кандидатура.
— Я поставил его заменять тебя. И он будет выполнять твою работу, пока ты валяешься тут… — Мунн обвел рукой палату, — Но ты выйдешь и займешь свое прежнее место. И как только это случится, я встречу тебя на пороге и отдам твой пистолет. Как тебе?
— Подходит, господин Мунн.
Маан не без труда извлек из-под матраса ствол и передал его Мунну, рукоятью вперед. Мунн, судя по всему, давно уже не держал оружия — неуклюже приняв пистолет, он повертел его и опустил в карман пиджака.
— Вот и хорошо. Я жду твоего возвращения. Все мы ждем. У тебя впереди еще добрых полгода, и за это время ты принесешь много пользы и истребишь огромное количество Гнили. Только, — Мунн хрустнул костяшками, — на операции я тебя уже не пущу, как ты понимаешь. Нечего тебе там делать. Не хочу, чтобы какой-нибудь шальной Гнилец оторвал тебе голову, она и без того слишком дорого нам обошлась.
— Хорошо.
— Когда тебя выгоняют отсюда?
— Послезавтра.
— Вот и замечательно. Только не вздумай заявляться на службу — по крайней мере, в таком виде.
— Врачи говорят, что через пару недель я буду относительно работоспособен. Для кабинетной работы, конечно. Может быть небольшое утомление поначалу, но…
— И слышать не хочу. Если я увижу тебя на службе раньше, чем через месяц, прикажу расстрелять перед фасадом. Понял?
— Понял, господин Мунн, — улыбнулся Маан.
— Замечательно. Считай, что у тебя отпуск. Займись семьей, домом… Разумеется, социальные очки я тебе начислю, включая премию. Возможно, твоему отделу будет без тебя скучновато, зато Кло скажет обо мне доброе слово. До скорой встречи, Маан. Я хочу видеть тебя здоровым — и без глупостей в голове.