Глупо терять право на порцию серой похлебки, если это право было завоевано тобой, и немалой ценой. Но Маан отчего-то не колебался.
Будто что-то направляло его, как опытный лучник, даже не видя цели, направляет отточенную стрелу ровно в центр мишени.
Когда он вернулся домой, тесная коморка показалась ему неожиданно просторной.
Матери уже не было в живых. За полгода до его возвращения она погибла. Маан был подавлен, но не удивлен — за последнее время она настолько отдалилась от этого мира, что окончательный отрыв от него был предопределен.
Оставался лишь вопрос времени.
Пребывая в своем обычном безмолвном забытье, она не отключила питание автоматической фрезы перед тем, как начать разборку. Мать погибла настолько быстро, что боль вряд ли была воспринята ее сознанием.
По крайней мере, Маан на это надеялся.
Контроль.
Он был самостоятельным маленьким мирком, населенным особыми существами, в котором все происходит по собственным, отличным от окружающего законам, не всегда понятным, но неизменно рациональным.
Вся служба находилась в небольшом двухуровневом здании, и в то время у самого Мунна не было отдельного кабинета, пусть даже и крошечного.
Но они работали. Как терпеливые маленькие муравьи, не смущенные огромным объемом поставленной перед ними задачи, впивались в каждую крошку и не успокаивались, пока все не было закончено.
Это были дни многих ошибок, каждая из которых, рано или поздно давала алгоритм действий, который исключал возможность ее повторения.
Работать приходилось по четырнадцать часов в сутки, и иногда тело, истощив заложенный в нем запас сил, просто вырубалось. Даже не обморок, а единовременное и мгновенное прекращение функционирования всех жизненных систем.
Однажды он отключился по дороге домой, в капсуле общественного транспорта. Упал и сломал себе нос, из-за чего на его переносице образовалась горбинка, которую Маан с неудовольствием рассматривал в зеркале, но которая почему-то нравилась Кло.
Она говорила, что с такой особенностью, он выглядит очень мужественно.
С женой Маан познакомился, когда ему было двадцать семь.
Подходящий возраст для создания собственной семьи, тем более что условия уже это позволяли: двумя годами раньше он получил чин инспектора Контроля и соответствующий социальный класс.
Отец бы гордился, а матери пришлось бы придумать новую шутку про его успехи — он уже опережал намеченный когда-то график на десять лет.
Маан встретил Кло на вечеринке у кого-то из коллег. В памяти крепко засел запах ее духов, показавшийся почему-то странно притягательным — душистая сирень с чем-то пряным и едва ощутимым.
А еще, когда он смотрел на Кло, то думал вовсе не о службе.
Во времена становления Маана инспектором Контроля пришлось пройти неприятную, но уже обязательную к тому моменту процедуру — прививку самой Гнили. Он в деталях знал мельчайшие подробности предстоящего, но все равно две ночи перед этим мучился бессонницей.
«Метод надежен, — сказал тогда Мунн, выступая перед ними, — и слава богу, потому что это по-настоящему проверенная и безопасная вещь в нашем арсенале. Вам просто привьют нулевую степень Гнили и тотчас ее купируют, нейтрализуют, сделав невозможным дальнейшее развитие. Здесь не о чем волноваться. Вы ведь знаете: когда-то люди боялись и прививки от оспы».
Маан не сталкивался с оспой, но он хорошо понимал, что такое Гниль, что с человеческим телом может создать эта рожденная на Луне инфекция, с какой жадностью она тянется к тому, что долгие века считалось самым развитым существом в Солнечной системе, и с какой варварской бессмысленностью уничтожает, превращая человека в его собственную противоположность.
Двое из кандидатов всего за сутки отказались от прививки. Они были смелыми выдержанными людьми, но в каждом человеке есть внутренний барьер, не пускающий дальше какого-то, не всегда видимого предела. Они не смогли переступить свой.
Маан смог.
И ничего ужасного не произошло. Два или три дня у него держался небольшой жар, потом пропал и он. Не страшнее, чем переболеть простудой. После этого многое изменилось, и прежде всего в нем самом. Теперь, просыпаясь, он открывал глаза с новым чувством.
Чувством неуязвимости.
Теперь Маан не боялся Гнили и мог себе это позволить, как еще несколько сотен человек на этой планете. Его тело теперь представляло неприступную крепость для болезни, в которую ей не суждено было проникнуть.