И еще, у него появилось чутье, пусть поначалу он едва ли мог с толком им пользоваться. Маан стал ощущать присутствие Гнили рядом — неявное, сокрытое. Как счетчик Гейгера, способный улавливать невидимое, но гибельное излучение изотопов.
«Ты смелый парень, — сказал ему Мунн, — И талантлив, насколько я могу судить. Я думаю, у тебя большое будущее».
Он не соврал, хитрый старик. У Маана и в самом деле оказалось большое будущее и, чтобы получить право на него, он вкладывал в службу всю жизнь, подчиняя ей свои привычки и желания.
Инспектор Маан был собран, обязателен, дисциплинирован и в то же время решителен в действиях, что тоже высоко ценилось; словом, являл собой образец идеального служащего Контроля.
Это, конечно, было замечено.
Еще он хорошо помнил, как они с Кло переехали в свой дом. Это было позже, гораздо позже, но воспоминания об этом дне были так ярки, что годы были неспособны их стереть.
Маан уже был начальником отдела, пусть совсем крохотного, из трех человек, и ему присвоили тридцать пятый социальный класс. Это давало право на отдельную жилую площадь, возможность, казавшаяся даже в детстве настолько нереальной, что о ней не стоило и мечтать.
Два этажа! Сорок квадратных метров!
Собственная кухонька с термопечью, раздельные комнаты, санитарный блок… Они с Кло несколько часов просто переходили с одного этажа на другой и молча озирались, не в силах представить, что все это отныне принадлежит им.
В тот день они ели пирожные с кремом из настоящих порошковых сливок и пили изготовленное из экстракта винограда вино. Этот ужин стоил половины еженедельных социальных очков, но Маан ни на секунду не пожалел потраченного.
Потом они с Кло занимались любовью, и тот раз стал для них особенным, будто они снова почувствовали себя юными, свободными, безмятежными… Как давно это было!
— Папа?..
— Что? — Маан встрепенулся. Оказывается, задумавшись, он уставился в матовый потухший экран теле и так сидел, не видя и не слыша ничего вокруг.
Маан всегда считал такие приступы ностальгии стариковским занятием, но сейчас эта мысль не вызвала раздражения, даже наоборот.
«А что мне еще делать? — подумал он, садясь за стол, на который Кло уже ставила тарелки с однородной светло-зеленой массой протеинового мусса, — Не так уж много развлечений у пенсионеров. Ребята, конечно, будут заходить в гости, но изредка — у них и без того дел по горло, чем стариков навещать… Можно будет сидеть в мягком кресле под кондиционером день напролет, вспоминать былые времена, еще не сокрытые непроглядной пленкой старческой деменции, а то и вовсе покуривать трубочку, пуская в сторону густые клубы дыма…».
Да, теперь многое станет доступным.
Когда-то Кло уговорила Маана вместе бросить курить. Они в то время решили стать родителями, готовились к этому событию заблаговременно и со всей ответственностью. Да и социальных очков на табак уходило слишком много, непозволительно много, когда ты планируешь завести ребенка.
Не спрашивая разрешения, Бесс включила теле. Плоский экран наполнился красками, чересчур яркими, чтобы существовать в реальности.
— Не слишком ли много ты смотришь теле, Бесс? — с неудовольствием спросила Кло, — Это вредно.
— Всего полчаса сегодня! — вскинулась Бесс, — И за едой-то можно?
— Доча, ты ведь знаешь, теле плохо действует на пищеварение.
Она скривилась.
— Да уж, конечно… Пап, а пап?
— А? Ну, пусть. Пусть. Не выключай. Только недолго.
Кло удивленно приподняла бровь. Раньше Бесс не очень-то часто обращалась к Маану с подобными просьбами, да и он сам отнюдь не потакал ее слабостям. Но вслух ничего не сказала, лишь едва заметно улыбнулась.
Видимо, подобная перемена в отношениях отца с дочерью ей понравилась.
Держать левой рукой ложку было неудобно, Маан ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусок. Возможно, сам по себе протеиновый мусс был не такой уж плохой штукой, подумалось ему, когда он старался поддеть рыхлые зеленоватые комья, похожие на слипшиеся водоросли, но его запах сам по себе способен отбить аппетит.
Когда он последний раз ел что-то, не выращенное в огромном гидропоническом чане? Память услужливо подсказала: в «Еловой ветви». Он ел салат, настоящее картофельное пюре, бобы…
Конечно, питаться так каждый день — роскошь, даже для его класса, но изредка он позволял себе подобное.
И там был еще этот, как его… Менесс. Бэнт Менесс.
Пожилой мужчина с древним «Кольтом» в дипломате.
«Мне просто стало легче. Совсем немного. Как будто старость забыла про меня на месяц» — так он сказал тогда, в последние минуты своей жизни, прекращенной единственным гулким выстрелом из его, Маана, пистолета.