Посмотреть теле Маану удавалось нечасто, но содержание почти всех подобных информационных блоков с «кузенами» было ему известно. Всего их насчитывалось около полутора десятков, и задействованы в них, оказывались самые разные персонажи — дети, старики, женщины.
Отдельный информационный департамент, подчиненный Мунну, ежемесячно менял программу, вставляя в эфир наиболее удачные, и регулярно обновляло список. «Кузен» со старомодными очками получился хорошим, да и ребенок в кадре освежал картинку, этот блок держался уже несколько месяцев.
— Тебе тоже не нравится? — спросила Кло.
— С чего бы?
— Ты как-то помрачнел.
— Ерунда. Просто воспоминания нахлынули не вовремя.
— Так, остынет же все, Джат, будет невкусно.
— Все, все, — он вернул на лицо улыбку, — Я уже доедаю.
— Молодец, — Кло поцеловала его в лоб, и он ощутил приятную прохладу ее губ, — Тебе надо правильно питаться, чтобы быстрее поправиться. Если будешь хорошим мальчиком, получишь на десерт кофе и сыр.
— Откуда ты это раздобыла?
Она улыбнулась с хитринкой.
— Готовилась к твоему возвращению. Кофе, заметь, самый настоящий, из зерен. Даже не представляешь, каких трудов стоило его достать.
Поев, Бесс ушла в свою комнату готовить уроки, оставив их вдвоем. Кло положила ладонь ему на плечи, осторожно, стараясь не задеть сломанной руки. Ладонь у нее была мягкая и невесомая, ее прикосновение Маан мог узнать, наверное, из тысяч других ладоней.
Маан ощутил прилив нежности, который на какое-то время даже затопил остальные чувства, вроде тоски по службе и ощущения собственной беспомощности.
У него есть дом, у него есть лучшая на этой планете жена и прекрасная дочь. И сейчас он, сытый и уставший, сидит на мягком диване, наслаждаясь теплом домашнего очага.
Мысль, что все вовсе не кончено и, может быть, все самое хорошее в его жизни только начинается, ласково щекотнула изнутри.
Потом они пили кофе, прижавшись друг к другу, образовав самую приятную тишину из всех возможных — тишину умиротворенных людей, которые не испытывают потребности в словах.
Маану подумалось, что он, должно быть, сейчас выглядит как старый, потрепанный долгими годами, пес, наконец обретший свое место в доме.
— Ты считаешь, Мунн представит тебя к двадцать пятому классу, при выходе на пенсию? — спросила она.
— Не знаю, — Ответил Маан безучастно, и действительно, в данный момент ему это казалось неважным, — Наверное.
— Было бы хорошо.
— Да.
— У двадцать пятого класса норма потребления технической воды — семьдесят пять литров в день на человека! На одного, представляешь?
— Нет, — сказал Маан честно, — Не очень.
Действительно, это было много. Больше воды, чем ему когда-нибудь приходилось видеть за один раз.
— Наверное, мы сможем поставить настоящую ванну. И будем нежиться в ней каждый день, как короли.
— Кажется, они редко купались. Я имею в виду тех, настоящих.
— Но на Земле две трети площади занято водой! Я думаю, они могли себе такое позволить.
— Не знаю, наверное, — нежно промурлыкал Маан, которого накрыло теплой и мягкой волной дремы, — Как скажешь, Кло…
— Да и черт с ними, с королями, но семьдесят пять литров… Против наших сегодняшних пятидесяти. Это же целое море! Мы сможем принимать ванну каждый день или два раза ходить, не торопясь, в душ. Здорово будет, правда?
— Еще как!
— А еще мы сможем несколько раз в неделю есть в ресторане, ты, я и Бесс, как когда-то.
— Это было двести лет назад…
— Да, мы отмечали твое повышение. Помнишь, Бесс испугалась, когда увидела кукурузный початок?
— Помню. Она решила, что он живой.
— И мы успокаивали ее полчаса.
Кло тихо засмеялась, прижавшись к нему теснее. Он ощущал запах ее духов — не тех, которыми она пользовалась, когда они познакомились, совсем других, куда дороже, пахнущих, кажется, амброй.
Как-то, в приступе ностальгии, он спросил ее о тех, старых, духах, но Кло, обычно сама любившая вспоминать их первые встречи, почему-то смутилась и сказала, что ей неловко пользоваться, в ее возрасте, такими молодежными дешевыми ароматами.
Он не стал спорить, в таких вещах Маан предоставлял решать ей. В конце концов, ему хватало совместных походов за духами, когда Кло просила помочь ей с выбором.
В такие дни он возвращался домой с головной болью и пропахший сотней разных ароматов, которые никак не хотели выветриваться еще около недели.