— Нееет... — голос из динамиков зашипел, искажаясь. — Они видят тебя через экран...
Тень на мониторе сделала еще шаг.
Я схватил ближайший предмет — ржавую трубу — и со всей силы ударил по телевизору.
Экран треснул.
Из трещин хлынула черная жижа.
Она не была жидкостью — это были буквы. Миллионы мелких символов, как код, вырвавшийся на свободу. Они заволокли пол, цеплялись за ботинки, пытались взобраться выше.
На последнем осколке экрана я увидел:
Тень теперь стояла перед камерой.
Лицом ко мне.
Без лица.
Я побежал.
Подвалы не отпускали. Они водили меня по кругу, подменяли коридоры, меняли законы физики — вчера здесь был тупик, а сегодня зиял проход, которого не могло быть. Воздух гудел, как перегруженный сервер, а стены иногда мигали — на секунду становясь плоскими, как текстуры в криво сделанной игре. Иногда между плитами проступали надписи — не граффити, а что-то другое. Словно сами стены пытались мне что-то сказать.
Я нашел комнату с разбитыми серверами. Старые жесткие диски, опутанные проводами, как паутиной. Один из них был теплым.
Когда я прикоснулся — в голове вспыхнул образ:
Я стою в этой же комнате. Но на мне — роба с логотипом. Я вставляю кассету в дисковод.
"Форматирование начато"
Боль. Я отдернул руку. Образ исчез.
Но теперь я знал — здесь кто-то работал. Кто-то, кто пытался сохранить этот мир.
И, кажется, у него не вышло.
Он шел не из воздуха. Он шел из меня.
— Ты идешь неправильно... — мой собственный голос, но старый, измученный.
Я замер.
— Кто...?
— Мы. Те, кто попробовал сохраниться.
Тени на стенах шевельнулись. Они повторяли мои движения — но с опозданием. На секунду. На пять. На минуту.
Одна — не повторила.
Она махнула мне рукой.
"За мной"
Я пошел. Тень привела меня к стене. Гладкой, без дверей.
— Здесь, — шепнул мой голос.
Я прижал ладонь к бетону.
Он прогнулся. Как экран.
Он сидел в комнате, которой не должно было быть.
"Сохранятель" оказался не предметом. Не артефактом.
А человеком.
Он сидел в комнате без дверей — просто возникшей на месте глухой стены. На нем был рваный балахон, сшитый из кусков старых мониторов, а лицо... Лица не было. Точнее, оно было, но постоянно менялось — как будто кто-то листал каналы на экране вместо кожи.
— Ты новичок, — его голос звучал то детским, то старческим, то женственным. — Ты хочешь сохраниться?
Я не ответил. Но он уже протягивал руку — на ладони лежала кассета. На этикетке моё имя.
— Это твой сейв. Положи его в магнитофон — и ты всегда сможешь вернуться сюда. Но помни...
Он наклонился ближе, и на мгновение его лицо стало моим.
— Каждое сохранение меняет тебя.
Я взял кассету.
И тогда комната вздрогнула.
Стены поплыли, как расплавленный пластик, а Сохранятель начал рассыпаться на пиксели. Его последние слова прозвучали уже из ниоткуда:
— Беги. Они уже знают, что ты здесь.
Я бежал.
За спиной что-то гналось — не шагами, не звуками. Просто пространство сжималось, будто мир хотел вытолкнуть меня обратно. В ушах звенело:
"Автосохранение..."
"Автосохранение..."
"Автосох..."
Потом удар.
Я упал.
Открыл глаза — и увидел потолок родительской квартиры.
"Загрузка последнего сохранения..."
Но я не нажимал "старт".
Глава 3. Загрузка
Я открыл глаза. Знакомый узор трещин на потолке родительской спальни впился в сознание, как нож в старую рану. Это был тот самый потолок, под которым я задыхался годами, та самая комната-клетка. Но воздух… воздух был мертвым. Не пахло ни пылью, ни затхлостью, ни едкой горечью родительских ссор. Он был стерилен и пуст, как в герметичной камере после дезинфекции, лишенный малейшего намека на жизнь. Тишина висела не просто отсутствием звука, а плотной, давящей пеленой, поглотившей даже эхо собственного дыхания.
Я поднял руку перед лицом, медленно сжимая и разжимая кулак. Кожа казалась настоящей, теплой под пальцами. Но на внутренней стороне запястья, там, где раньше не было ничего, теперь зиял тонкий, белесый шрам. Он напоминал хирургический разрез, аккуратно заживший, но чуждый. След от системы? От сохранения? От чего-то, что проникло внутрь во время цифрового переноса?