– Понял тебя, батя, – кивнул Зибор и попятился назад, – ты токмо свистни, мы сцапаем его… Бать.
– А?
– А Сестры сейчас с нами?
– Сестры сейчас везде.
– Бать.
– А?!
– А чего они велят?
– Велят повторять за ними каждое слово. Велят тебе думать о приготовлениях к завтрашнему празднику. Говорят, что и сам ты их скоро увидишь.
Часть III
Подношения
Глава 1
1
Бой начался стремительно. Старший из парней Горста, задыхаясь, отскочил от вооруженного серпом дурака.
В прежние дни Аарон с легкостью мог намотать на нож потроха сотни таких вахлаков. Что изменилось?
Он сам растерял сноровку, или же вахлак, от которого разило хуже, чем от твоего козла, был лучше подготовлен? Ни один удар Аарона не достиг цели. Боевой нож, прежде служивший ему верой и правдой, теперь был бесполезной стальной щепкой в руках неумехи.
Аарон приложил ладонь к кровоточащей щеке. «Когда он успел?» – подумал он и, сплюнув кровь, отправил на землю осколок зуба.
– А ты отчаянный, – прогнусавил рыбак с тавром Ланге на шее, – но ты лишь волчатник, не знающий ничего о своей матушке.
Гнилозубый не отличался прытью. Его движения были предсказуемы и глупы. От ударов он уходил шагом назад и всякий раз, спотыкаясь, по одной лишь известной Отцу Переправы причине не падал навзничь, сохранял равновесие и наносил ответные удары ржавым серпом. Удары, большая часть которых не годилась даже на то, чтобы толково срезать рожь. Серп вспарывал воздух вновь и вновь, но отбивать эти удары становилось каждый раз все сложнее.
– Еще не уразумел, а, волчатник?
Рыбак отскочил назад. На сей раз ловко и почти по-кошачьи. Взгляд больных желтушных глаз был весел, полон задора. Такой взгляд бывает у простофиль, которых ярморочный зазывала уговорил сыграть в кости и дал возможность выиграть пару-тройку конов. Наивный азарт и вера в собственный успех.
Увы, Аарон не был ярморочным зазывалой, и в поддавки с гнилозубой паскудой он не играл.
В прежние дни Аарон с легкостью вышибал дерьмо из подобных идиотов, но сейчас кровавые пятна росли на рубахе верзилы, а не его противника.
– Видал, Вша?
Мальчик со страхом смотрел на происходящее и всякий раз, когда сталь встречала сталь, закрывал глаза.
Старший из людей Горста убрал нож за пояс и выхватил меч. О том, как лихо Аарон обращается с этим оружием, прежде шептались в военных лагерях, а пару раз он подтверждал свое мастерство на ристалище.
– Сестры шепчут, что твой дружок услышал шепот Хозяйки, – гнилозубый облизал губы и сплюнул, – он, сталбыть, лучше, чем ты. Слыхал, Вша? Сталбыть, ентого она от любви своей отлучила.
Мальчик согласно кивнул. Он не бежал восвояси, не звал на помощь. В силе Сестер убедился весь Подлесок. Если Возлюбленная, Покинутая и Скорбящая берут кого-то под свою защиту, значит тому ничто не угрожает. Если кто-то навлекает на себя их гнев – горе тому человеку. В этом жители Подлеска тоже убедились сполна. Никто не хотел ослушаться и пойти по стопам их старосты. Никто не желал оказаться вместе со старостой в гроте, ибо всякий слышит, как воет от боли и ужаса человек, посмевший записать имя Хозяйки. Имя богини, подарившей сиротам свою любовь и заботу.
Если бы Матушка не разочаровалась в выжлятнике, то ожившие тени помешали бы Яценти напасть на него. Не позволили бы пролить кровь. Вместо этого тени плясали вокруг Яценти и путали зрение верзилы, защищая своего слугу от смертоносных ударов.
В висках Аарона стучала кровь. По лезвию меча на вытоптанную осоку стекала кровь. Его кровь. Смрад, преследующий их группу от самого Подлеска, усилился, и тошнота стала нестерпимой. Аарон не понимал происходящего, но лишь многолетняя муштра не давала ему потерять хладнокровие.
Секутор встал в стойку и приготовился убивать неожиданно серьезного противника.
– Ты все никак не уймешься… Гузно ты неутертое. Вот если Ансгар…
– Прекращай треп, – гаркнул Аарон и бросился на Яценти.
Удар подобный этому невозможно отразить серпом. От такого удара гнилозубого мог спасти лишь щит, да и то, заблокировав выпад старшего из людей Горста, гнилозубый мог бы на долгое время забыть о своей руке. Щит бы выдержал удар, а вот кости… Кости умеют ломаться в самый неподходящий момент.
Смертельному удару предшествовал ложный выпад. Деревенский подгузок не должен был прочесть намерения Аарона, а если б и смог, не успел бы принять решение.