То ли от диких бабкиных признаний, то ли от огнедышащего борща Варваре сделалось жарко. Под волосами повлажнело. Зашумело в голове.
— Мне бы выйти. — пробормотала она. — Подышать.
— Нельзя! — всполошилась Фиса. — Пеструха враз прихватит. Или сама, или приспешников подошлёт. Ты глотни-ка кваску, он нутро продерёт, глядишь и полегчает. Панкратыч! Тащи бутыль.
В подполе шумнуло. Брякнула крышка, дробно протопали шажочки. На стол перед Варварой кто-то невидимый водрузил огромную запечатанную пробкой бутыль. Сквозь толстое чуть запотевшее стекло просвечивала слабо золотистая жидкость.
— Выстоялся уже. — довольно пробормотала бабка. — Теперь в самой поре. На меду да на патоке. С мяткой.
Она собралась откупорить бутыль, когда под полом оглушительно грохнуло.
— Никак настойка перебродила? — всполошилась Фиса и, позабыв про квас, немедленно полезла проверять.
Варвара же, воспользовавшись бабкиным отсутствием, метнулась к выходу.
У дверей её поджидала кулёма. Расставив руки, загораживала проход — не пускала.
— Отойди! — пропыхтела Варвара да пнула зольную изо всех сил.
Та подалась в сторону, открывая путь к свободе. И только в голове напоследок отозвалось:
— Не ходи-и-и…
Часть 3
Снаружи шёл дождь, мелко и часто сыпал с потемневшего неба. Заметно похолодало, и Варвара потуже запахнула курточку. Пробежав через маленький палисадник, у калитки она притормозила, разглядев за заборчиком тонкую и длинную фигуру.
Что-то вроде пугала из соломы медленно покачивалось под ветром, над грубо размалёванным лицом косо торчало приличных размеров птичье гнездо. Раньше ее здесь точно не было. Не заметить такое страшилище было невозможно.
Стараясь не смотреть на фигуру, Варвара проскочила мимо и припустила по дорожке к Пеструхиному дому.
Деревня неуловимо изменилась. Вместо рябины повсюду торчала бузина. Сморщенные потемневшие ягоды да сцепившиеся меж собой сухие ветки смотрелись отталкивающе и немного зловеще.
На лавочке под забором пристроился пень в телогрейке. Поверху лежала дырявая кепка, внизу, будто сами по себе, стояли старые боты. Рядом, вытянув длинные ноги в лаптях, сидел некто с журавлиной шеей. Красные глаза на узкой крысиной голове с жадностью следили за Варварой.
Зацепившись за взгляд чудища, Варвара остановилась.
— Беги, беги! — вопило внутри, но она продолжала стоять, словно лягушка перед змеёй.
Наверное, это из-за борща. Там что-то было! Бабка подмешала ей дури! Зачем было его есть? Ну, зачем⁇
Рядом защебетало да зачирикало, жутковатые местные возникли словно из-под земли и обступили Варвару.
Переваливаясь уткой, пришлёпала по грязи неопрятная тётка. Ухватила за подол юбки перепончатой лапой, принялась рассматривать да щупать.
За ней набежали юркие голенастые существа, затрясли синими гребнями, закружили вокруг, вскидывая тонкие птичьи ноги, застрекотали что-то своё.
Невысокий да рыхлый, на мощных тумбах-ногах, приближался издали, одышливо дыша. Сморщенная плёнка полностью скрывала единственный глаз в середине лба.
Страшилища рассматривали Варвару и не думали уходить. Кто-то дёрнул её за плечо. Кто-то сунулся к лицу, нацелившись на щёку.
Однако сделать они ничего не успели — из дома Пеструхи показалась сама хозяйка, развела руки под чёрной накидкой, взмахнула ею словно крыльями и понеслась над землёй. Она хищно причмокивала, а лицо… лицо трансформировалось в чудовищную маску! Сгорбился нос, глаза залила чернота, на морщинистых щеках проклюнулись узелки бородавок.
Откуда-то из-под руки вынырнула кулёма. Толкнула будто невзначай да незаметно подкинула что-то в воздух. Варвара ощутила лёгкое прикосновение — её словно накрыло сверху невесомой прозрачной кисеёй и скрыло от остальных.
Среди уродцев немедленно поднялась суматоха.
— Где? Где? Где? — рычала Пеструха, юлой оборачиваясь вокруг себя.
— Где? Где? Где? — визжали и ревели топтавшиеся рядом чудища.
Кулёма крутилась вместе с ними. Трясла головой да всплёскивала руками — изображала досаду. Завязки платка трепетали на спине, в такт движениям зольной.
— Беги-и-и до Фисы, — мысленно послала она Варваре приказ. — Беги-и-и!.. До Фисы-ы-ы!
И Варвара не стала медлить. Резко сорвавшись с места, кинулась бежать. Да только не к бабкиному дому, а, наоборот, — от него.
Оставив позади толпу уродов, она рванула к лесу. Собиралась добраться до машины и уехать прочь от жуткой деревни.