— Не стоит так нервничать. Даже если что-то пойдёт не так, твои импланты не подведут. Что уж говорить о боевом духе? Он никогда не оставлял тебя в решающие моменты, — говорит Ави, привычно убирая оружие в кобуру, посматривая в сторону Джилл. Она как всегда пытается отвлечься от собственных чувств, говоря на далёкие темы и откровенно издаваясь о его любимой киноленте. Смешок не получается сдержать. — Мне подарил его отец. Если быть честным, то он подарил не сам пистолет, а то что от него осталось. Первый и единственный подарок.
Слова появляются на свет легко. Непринуждённо. Потому внимание говорящего практически сразу переключается на собеседницу. Пусть её щёки больше не розовеют от смущения, понять её несложно. Потому мужчина слегка замедляется, одевая авиаторскую куртку. Ему хочется понаблюдать за ней. Рыжеволосая, после сказанных слов, показательно медленно отворачивается и выходит из машины, забыв на заднем сидении свой любимый малиновый пиджак.
„Прав, как и всегда, — у него в голове проносится мысль, первая за вечер. В груди начинает трепетать тёплое чувство. Так и хочется посмаковать им в мотеле, на относительно чистой постели, в обнимку с „железной леди“. — Ладно, быстрее начнём, быстрее закончим. Тогда мои желания вполне могут стать явью.“
Холодные порывы ветра возвращают в реальность не хуже звонкой пощёчины. Поёжившись, Ави закрывает за собой дверь. Покопавшись в брюках, он привычно щёлкает кнопкой блокировки на дешёвом иммобилайзере. Фары неохотно мигают в ответ на нажатие, брелок характерно пищит пару раз и моментально замолкает, исчезая в одном из карманов чёрных штанов.
Обходя автомобиль, мужчина поправляет на правой руке то, что девушка забыла в машине.
— Джилл, одень-ка, — нежный голос легко слетает с губ, ведь подаренная ей улыбка так и не спадает с его уст. Он берёт малиновый пиджак и накидывает на её плечи, пока перед взором предстаёт занимательная картина того, как особа пытается безуспешно закурить. Старая зажигалка Zippo плюётся лишь искрами. Раздражение на её лице читается куда чётче, чем текст на рекламных баннерах, заменивших собой свет ласкового солнца. — Если тебе так важно сохранять симулякр человеческого тела, то не заставляй меня переживать о самочувствии твоей нервной системы.
Инугами, насмотревшись на попытки выцедить всполох пламени из плохо работающего металла, достаёт спички из внутренностей куртки-бомбера и протягивает их.
— Не нуди, — недовольно буркнув, рыжеволосая возвращает сигарету в почти пустую пачку и убирает уже саму упаковку в кишень джинс. Пнув под ногами банку пива, она решает даже не смотреть в сторону предложенного. Её ноги уже идут в сторону парадной. — Сам ведь знаешь, такие источники огня мне отвратительны.
— И почему у тебя появился именно этот триггер? — в пустоту вопрошает Ави, пока сам идёт следом и убирает чиркалки туда, откуда они и явились. Взгляд при этом бесцельно блуждает и потому перед ним открываются все „красоты“ нижнего мира, наречённого как „Подсолнух“. Покорёженные временем здания встречают его глаза разбитыми окнами, нутро их давно разграблено. В некоторых квартирах всё же есть жизнь, но скрывается она под наэлектризованной решёткой и будто старается не привлекать к себе излишнее внимание. На фоне такого запустения красуются колоссальные небоскрёбы-города, именуемые „Дхарма“. Их верхушки скрываются в вечно черном небе. Этот смог сгущается, рассеивается и движется по воле летающих стилизованных кораблей, элита третьего сорта бороздит облака. Взгляд, словно обжигаясь, падает на разбитую улицу по которой ходят обычные смертные. Всюду мусор. Среди него можно увидеть проржавевшие детали андроидов, пустые бутылки, порванные пакеты, перевёрнутые урны и несколько бездомных, чья внешность сродни облезлым псам. — Последствия экологической катастрофы красиво сдерживаются механизмами башен. Всё это ради спасения нашего вида. Чёртовы лжецы…
— Снова включил диванного революционера? — вопрошает девушка, останавливаясь перед дверью с биометрическим замком. Хромированные пальцы просто вырывают с корнем сканер отпечатков, а после лезут в зияющую дыру, плюющуюся искрами. — Пока дрянь над нашими головами находится максимально далеко от нас, мне нет до неё никого дела.
— Никого свергать не собираюсь. Не мне, корпоративной шавке, заниматься такими „благородными“ делами. Можешь не волноваться, — с усмешкой отвечает мужчина, встав спиной к рыжей. Взгляд почти без интереса начинает ходить в разные стороны. Быть на стрёме привычно для него. По улице, время от времени, начинает кто-то шататься. Это либо молчаливые курьеры с роботами-доставщиками, либо дуэт мусорщика и гельта. Немудрено что рука, несмотря на лёгкое затишье, всё же наготове и уже лежит на рукояти пистолета. — Я понимаю о чём ты. Просто мы живём в мире, где всё соткано из лжи. Никого не заботит искусственна ли еда на тарелке. Правду ли говорят телеканалы. Не тронута ли история в учебниках. Наш мир сходит с ума и всем на это глубоко наплевать.