Гномы легли спать, Тахон долго не мог уснуть, все ворочался с бока на бок, пока к нему не прибежала Веснушка. Она легла рядом на матрас и он боясь ее раздавить, лежал спокойно и потихоньку задремал.
Вдруг в дверь кто-то сильно стал колотить. Родан проснулся, спустился к выходу и взялся рукой за ручку кувалды стоящую там.
"Теперь понятно зачем она там" — подумал сонный Тахон и тоже подошел к двери, положив ладонь на ручку своего топорика за поясом.
— Кто там? — спросил кузнец сквозь закрытую дверь, — чего вам надо? Кузня уже закрыта, ночь на дворе... приходите завтра.
Стук раздался еще громче:
— Именем лорда западных земель Гидании Сергиуса Н. Симона, откройте — произнес знакомый голос из-за двери.
Родан открыл дверь и в кузню вошел начальник стражи и два стражника.
— Ты, молодой гном, называющий себя Тахон, именем лорда арестован по подозрению в шпионаже, — начал с сердитым видом Гурд, — и отправляешься в замковую темницу под стражу.
— И ты, Родан Подотринос, следуешь туда же по обвинению в оказании помощи шпиону. — Гурд провел глазами по кузнице и добавил, — стража, арестовать их.
Глава 18 Узники ведьминого замка
Камер в замковой темнице было всего три. Передняя стена, как и дверь, была из толстых стальных прутьев. Тахон и Родан сидели рядом, но не могли друг друга видеть, так как все три комнаты находились в один ряд. Зато запросто переговаривались.
Тюрьма при замке была в подвале под казармами гридней во внешнем кольце и совершенно заброшена. В ней давно никого не держали и даже ответственного стражника за ее содержание не назначали. Раз в месяц туда спускался начальник стражи и то не для проверки, а чтобы полежать на койке в одной из камер, где темно, прохладно и самое главное тихо.
В камере была одна деревянная койка, стол, стул, кружка с ложкой и миска. Огонь был не положен узникам и в качестве освещения надзиратель зажег большую свечу в проходе, в полумраке которой можно было хоть что-то разглядеть. Дверь заскрипела, появился толстый стражник с котелком и поварешкой в руках. Он подошел к решетке и пробормотал еле понятно, шевеля густыми усами:
— Ну и надо же было вам шпионить, теперь вот следи за вами, дел у меня других не было... нати, пожалуйста... корми их теперь, живо миски свои тащите, кормежки сегодня больше не будет, да и не нужна она, завтра вас все равно повесят на главных воротах, приказ капитана.
Гномы принесли посуду к стражнику и тот наполнил их вкусной овсяной кашей. Потом пошел к выходу, но вдруг развернулся и бросил гномам по вяленному кусочку непонятного мяса на пол:
— К вечеру воды принесу, если не забуду.
Перекусив, Тахон лег на койку, положив руки под голову и вдруг начал говорить вслух:
— Значит уже утро...
— Что, сынок? — ответил Родан, думая послышалось ему или нет.
— Утро говорю, стражник пришел кормить значит сам поел и пришел со столовой.
— Точно.
— Сейчас Боград поедет на Маруське, а мы записку так и не успели передать в Скалозубку дедушке, — продолжил Тахон, — Берта написала ее? Может она сообразит и передаст?
— Написала, — ответил Родан, — она смышленая у меня, грамоте обучена, вот только...
— Что?
— Что-то предчувствие у меня плохое, сынок, сердце подсказывает.
Дверь снова заскрипела на весь подвал да так, что резануло по ушам. Два стражника привели кого-то и заперли в первой камере у самого входа.
— Надеюсь то, о чем мы говорили, попадет к тому, о ком мы говорили — тихо сказал Тахон, стараясь говорить так, чтобы незнакомец из первой камеры ничего не понял
— Надеюсь — ответил Родан.
— Боюсь, что не попадет, — ответил женский голос.
— Берта? — встревожился гном.
— Угу, мой хомячок, — ответила Берта, — они схватили меня в столовой когда я хотела передать записку Бограду, к сожалению я ничего ему сказать не успела, а бумажка выпала из рук, когда стражники пытались мне скрутить руки, представляете мне скрутить руки? Гномке, которая несколько лет каждый день месит огромные куски теста в пекарне... так и повели меня без оков... как дети прямо.
— Берта, а девочки? — занервничал Родан.
— Да все нормально с ними будет не переживай, — Берта легла на койку, — отлично, это просто здорово, представляете у меня сегодня выходной, буду лежать и ничего не делать, на работу не надо, дома убираться и готовить не надо, тишина и покой. Надо будет сказать стражнику, чтоб перевел тебя куда-нибудь в другой подвал.