И все это — в различных комбинациях. Для испытания в боевых условиях, например, была избрана так называемая «Модификация „П“», то есть «промежуточная»: не учебная, но с головкой из монолитной молибденовой стали с поверхностным упрочнением гамма‑нитридом кремния. Так вот и среди них были варианты с разной конструкцией хвостовиков, а еще имелось два изделия, содержащих камптаген, которые были на двести сорок два кило тяжелее… С виду, понятно, не различить, только по маркировке, в которой почти никто не смыслил. Сами по себе испытания состоялись совсем недавно, под конец июля, в полосе наступления 4‑го Белорусского и 1‑го Прибалтийского фронтов. Потом к решению этой масштабной задачи подтянулись и другие силы.
— Вам все‑таки нужна именно «пятерка», вы твердо решили?
— По‑другому никак. Получается куда хуже. А чего в ней особенного?
— А — гарнизоном командует штурмбаннфюрер Эрнст Лебке, «старый борец» из зело партейных. Та еще сволочь.
— Другие что — лучше? — Угрюмо спросил Мосолов, отвечавший за операцию. — Кого попало тут наверное нет…
— Ну почему? Есть вполне симпатичные ребята. Вот, к примеру, Борзиг из «четверки», которая «Гнейзенау», или…
— Вот пусть и живут, раз такие симпатичные. Другие отличия есть?
— Да, в общем, нет. Все большие форты построены примерно одинаково. Двести пятьдесят по фронту и примерно полтораста в глубину, пятиугольник тупым углом в поле. Вот только у «пятерки» к югу — еще малый фортик. «Лендорф» называется
— А уязвимые места?
— В обычном понимании их просто нет. Сейчас покажу, а вы решайте сами.
С этими словами капитан повесил на стенку первую схему, красочную и исполненную прямо‑таки виртуозно.
Так это выглядело в прошлом веке, когда народ отличался наивностью и бороться со шпионами просто не умел. Вот здесь — казематы, и «напольные казармы», соединенные осевым коридором. Свод — два с половиной — три метра хорошего кирпича. Потом достраивали дважды, совсем другие люди, и схем не достать. Но: судя по фотографиям вспышек выстрелов, помещения так и остались на прежнем месте, значит, реконструкция коснулась только защиты. По данным местных жителей она имеет следующий характер…
Глядя на то, с каким увлечением рекомендованный им капитан Максимов излагает подробности, на любовно вычерченные схемы, Анатолий Чемезов поймал себя на посторонней мысли: «А ведь никакой ты не капитан, хоть и погоны носишь, и не сапер. Архитектор ты, и себя не переделаешь. Ученый муж, а не военный человек. Жалко».
…Песчаная «подушка» толщиной два‑три метра, полтора метра железобетона, а поверх всего — еще три‑четыре метра земли. В ней, как видите, растут деревца. Итого — не менее десяти‑двенадцати метров в общей сложности.
— Старье, — безаппеляционно сказал пожелавший присутствовать Мерецков, впрочем, предупредивший, чтоб «не обращали внимания», — слишком длинный фронт, чтоб можно было обойтись фланкирующими точками, а лобовые мы рано или поздно покрошим. Слишком громоздко.
— Это — да. Но потери будут очень велики. В том числе в артиллерии. А если в стены, так они даже двадцать восемь сантиметров неплохо держат. Насквозь‑то — не пробили пока ни разу.
— Товарищ капитан. Вы покажите, куда и под каким углом надо попасть, чтобы эту тварь — того… Если, к примеру твердо уверен, что и попадешь, и пробьешь.