— Да, спасибо, я имел ввиду именно это… Так вот он не пошел даже на это.
— Да? — Сталин мимолетно усмехнулся. — Даже как-то… нэпохоже на нашего доброго друга Рузвельта. Черчилль, — тот да, бывает и грубоват, и бесцеремонен, если думает, что с человеком… можно нэ считаться. А насчет президента — это новость для меня.
— Тем не менее это так. А ведь мы, все-таки, не враги! Смешно в моем возрасте расставаться с иллюзиями, но он как-то особенно наглядно показал мне, что настоящую цену имеет только и исключительно только грубая сила, а если ее нет, то никакой силы не имеют и любые договоренности. Способность взять и удержать, а остальное, в конечном итоге, только иллюзии.
— А для таких людей нет разницы, он ли убил медведя или до него убили. Имеет место, как они думают, просто-напросто добыча, кровавая туша с парным мясом и еще теплой кровью. То, что поживиться Германией, так, чтоб всласть, не удастся, это они уже поняли. Ну и решили урвать, где получиться… Толко нэ получится ведь. Нэ отдам я им Францию, а самим взять, — так руки у них коротки.
— Понятно. — В глазах генерала застыл тусклый блеск, а голос был переполнен сухой горечью. — Ну разумеется, ничего другого и не следовало ожидать. Вместо их плана ваша фактическая оккупация? Что ж, в таком случае прошу простить, что отнял у вас дорогое время.
Коротко кивнув, Шарль де Голль начал выпрямлять бесконечные ноги для того, чтобы встать.
— Господин де Голль, — хозяин кабинета слегка развел руками, будто удивленный такой реакцией, — О ЧЕМ ВЫ? Я очень хорошо понимаю этих рэбят, потому что сам на них похож. И способен на очень скверные поступки, если это надо для дела. Любая ложь, если надо, любое убийство. Но я нэ секунды не собирался совершать такой бессмысленной и вредной… глупости.
— И, как вам, безусловно известно, они подписали договор о «дружбе и военном союзе». А еще коммунист Сталин дал гарантии территориальной целостности Франции в довоенных границах и посредничества СССР в решении вопросов о колониях.
— И вы им поверили?
— Могу только повторить, что в моем возрасте пора быть реалистом. Так что, разумеется, не вполне. Но вот зато вам я не верю ни на единый сантим. Ни на долю секунды. Меня удивляет только, — как это до сих пор находятся народы и люди, которые еще верят англичанам? Вы же предаете всех, всегда и обязательно, ни капли этого не скрываете и даже декларируете это в качестве основного принципа политики. Хвастаетесь этим, — и все равно! Неизбывно находятся идиоты, которые пытаются договориться о чем-то — с англичанами! Я думаю, это удивляет даже вас самих.
— И все-таки мне не верится в подобное бескорыстие. И пугает цена, которую вы рано или поздно потребуете за все это.
— Ви лучше меня знаете случаи, когда некое дело бывает полезно обеим сторонам. Торговля, — самый простой пример. Нэ скрою, наш случай куда сложнее, потому что наши страны находятся в… плахом, тяжелом положении. И нужно сдэлать так, чтобы передача ресурсов партнеру нэ вызывала нэхватки в собственной стране. А нашим делом будет абеспечить, чтобы именно такие варианты составляли большинство. Сначала ми поможем друг другу. Потом ми поможем вам. А потом… а потом, скорее всего нам придется просить Францию о важной услуге.
— Хорошо. Ваш панегирик коммунисту Сталину мне, в общем, понятен. А вот что делают столь живописные коммунисты в вашей резиденции? Это охрана? Или все-таки уже стража, под которую вас заключили?
— Пока нет. Нет, они, действительно, собирались. Тут ваша проницательность вас не подвела. Защитил генерал Антонов. Он убедил их, что целесообразнее оставить меня на месте во избежании неразберихи. Хотя бы временно… Политика, друг мой, порой укладывает в одну постель самых неожиданных людей.
— Антонов?!
Похоже, это шоу было поставлено со знанием дела: каждый последующий номер был веселее предыдущего. К Жану де Латру де Тассиньи — да еще Антонов! Никогда не находившийся на переднем плане, совершенно не публичный человек, Антонов был, тем не менее, первым заместителем начальника генштаба и одной из опаснейших тварей среди приближенных дяди Джо.
— А что вас так удивляет? Прибыл вместе со знаменитой авиадивизией «Нормандия», в составе одноименного полка истребительной авиации «Нормандия», истребительного полка «Неман»… они как-то там совершенно исключительно отличились под этим русским городом*… Еще в дивизию входит бомбардировочный полк «Марсель» и полк тяжелых бомбардировщиков «Версаль». Всего сто девяносто две машины, подарок советского командования, по отзывам пилотов — совершенно превосходные.