В свете предстоящих событий отчетливо выяснилось слабое место вооруженных сил страны Советов. Причем такое, которое грозило похоронить многие и многие амбициозные планы. Некоторые предприятия по сути своей устроены так, что браться за них следует только тогда, когда есть реальная возможность получить все. В противном случае лучше даже не браться, потому что получить часть обозначает, что игра не стоила свеч. Фактический проигрыш. Именно тот вариант, который на Востоке был наиболее вероятным, если военно-транспортной авиации все-таки не хватит. Возможности военно-транспортной авиации РККА в ее текущем виде никак не соответствовали колоссальным масштабам предстоящей компании на Востоке. Как взяться еще и за это, он себе просто не представлял. Подозревал, что тут сделать что-нибудь существенное в отведенные сроки будет все-таки невозможно. Более неразрешимой задачей было, пожалуй, только отсутствие мало-мальски приличного флота, но это, слава Богу, его не касалось. И вот на этом фоне ему приходилось заниматься вовсе посторонними, чуждыми ему делами и непривычными разговорами. Зачастую — переливать из пустого в порожнее…
— Ты же не дурак, понимать должен: после того, что произошло, как было — уже не будет.
— Это вы правы. Переворот — дело необратимое. Думать надо было, прежде, чем ввязываться.
— Ты вообще в курсе, что было? Не было у нас другого выхода. — Угрюмо проговорил, как отрезал, генерал Манагаров. — Маршалов просто начали убивать. Ни с того — ни с сего. Ладно. Прибудет представительная группа со всеми полномочиями. Но не все. Ряд товарищей останется командовать, на случай чего.
— Это… правильно. Вот и оставьте Жукова с подручными. Командовать — лучше не придумаешь, а переговорщик из него, прямо скажем…
— Кого надо. Того оставим. Тебя не спросим. Кто ты такой, чтобы тут распоряжаться?
— Я? — Очень искренне удивился Берович. — Я такой же представитель ставки, как Жуков и пребываю в ранге наркома, как, к примеру, Берия. У меня одна рабочая смена знаете, какая? Особенно если с дочерними предприятиями? И всеми обязан распоряжаться именно я. Вот уже три года как.
— Ладно. Мы и так собирались оставить именно Жукова, но от этого легче вам не будет.
— Легко никому не будет. И вы тоже того, — не расстраивайтесь, что так вышло. А то обязательно наломали бы дров. Не вы, так комитетчики. Последнее дело такие вещи творить сгоряча да с перепугу.
— Скажите, Такэда-сан, — неужели наше оружие действительно является настолько устаревшим? По сравнению с теми же Советами?
— Скажем, — это может иметь место. На мой взгляд, такое отставание носит фатальный характер только в авиационной технике. Относительно другого сказать не могу, — не разбираюсь. Но главное, — осмелюсь повторить, — все-таки не это. Вооружение соединений Императорской армии носит, как бы это сказать поточнее, — усредненно-универсальный характер. Правильное и эффективное решение для войны против заведомо хуже организованного и обученного врага, когда любая наша часть может решить любую боевую задачу. Как в обороне, так и в нападении. На западном ТВД ни одна из сторон не может позволить себе ничего подобного. Многие части являются, по сути, инструментами для решения задач разного типа. В сражении с такими соединениями для наших превосходных трехдюймовок может попросту не найтись целей: танки обойдут их на безопасном расстоянии, а многочисленные шестидюймовые гаубицы их с безопасного расстояния расстреляют. Это можно назвать духом современной войны: абсолютное превосходство, — это когда у оружия врага нет подходящих целей. Можно сказать, что такое положение в авиации русскими достигнуто. По крайней мере — для целых классов машин. Тяжелые бомбардировщики недоступны для немецких истребителей по высоте, а реактивные машины — по скорости.
— Коль, и сапоги драить что ль? А?
— Драить, Серег. Штоб как у кота яйца… И весь иконостас, какой есть. Только и каску с броником тоже…
— Ну, это я и сам сообразил.
— Робя, — послышался певучий голос Мамы Даши, — без глупостей там. Как договаривались. Пока Сергевна сигнал не даст — чтоб нитки не видать было. Как нету нас.
Семь тысяч триста демобилизованных бойцов 2-го УкНО аккуратно обмундировывались в ту же форму, в которой покидали ряды РККА месяц назад. Каски, привычное оружие (потому что все «КАМ-42» одинаковы), броники и боеприпасы, правда, получили здесь. Было решено, что и такого числа людей вполне хватит, и еще десять тысяч бывших «маршевиков» остались пока что неотмобилизованными, но в готовности, примерно, «номер два».