*Такого рода «клановость» на демократическом Западе и, особенно, в сверхдемократических США уклончиво называется «лобби». Явление настолько непобедимое, настолько соответствующее природе человека и общества, что считается почти что законным.
Возникли и иные неожиданности того же рода. К тому, что Председатель постарается столкнуть их лбами, они были готовы с самого начала. Они отлично помнили, как мастерски умудрялся он организовывать временные коалиции против кого-то одного, как раскалывал, словно орехи, не устраивающие его группы. Как добивался изоляции потенциальных лидеров оппозиции с последующим их устранением. Как использовал демократическую процедуру для того, чтобы в конце концов не оставить и следа ни от какой демократии ни на каком уровне.
Против любой заразы вырабатывается иммунитет, если только раньше не сдохнешь. Против блицкрига, рушащего в считанные дни и недели крупные страны, тоже нашли способ, правда, чуть при этом не сгинув. Даже против непобедимых Ганнибала с Наполеоном со временем нашли средства, перенеся борьбу с ними в несколько иные плоскости, отличные от чисто тактических. В дополнение к этому, правда, пришлось приобрести еще и весьма специфическую привычку: быть постоянно битыми, но уже как-то не очень, без упадка духа и катастрофических последствий. То, что поначалу действует лихо и неотразимо, начинает со временем тускнеть, блекнуть и вязнуть. Из разряда чудо-средства через стадию просто средства переходя в категорию бесполезного старья.
Так и, казалось бы, неисчерпаемый арсенал внутриполитической борьбы, столь присущий Вождю, постепенно был изучен, разобран по косточкам и освоен. Поначалу противодействие его попыткам расширить такими способами свои полномочия велось хоть и со всей решительностью, но кустарно, зато потом сложилась целая система, полностью исключавшая перераспределение полномочий в пользу председателя явочным порядком. Самым главным в ней было то, что «неприкасаемые» убедились: в большинстве случаев куда удобнее вообще не вступать друг с другом в контры, а в остальных, как правило, удается договориться. Вообще не апеллируя к начальству. Это ощущение для них оказалось настолько новым, что даже немного пугало. Их Председатель, глядя на столь вопиющее поведение, иной раз чувствовал себя старым и отставшим от жизни. Утешало то, что при решении оперативных вопросов, требующих всестороннего и многомерного видения проблемы, он по-прежнему превосходил их всех. Ну, — почти всегда.
Разумеется, проблема с кандидатурами «первой очереди» была и непростой, и достаточно разрушительной. Проведя в Совет достаточное количество своих людей, можно было непропорционально усилиться. Благо, собравшиеся здесь испытанные товарищи понимали это с самого начала, поэтому и на это скрытое острие сшили надлежащие ножны. В сложившейся ситуации поневоле приходилось соблюдать баланс интересов, а это уже совсем иное дело. Так, совершенно неожиданно, достаточно шкурный по природе механизм ГСТО вернул в жизнь государства грубое подобие политики. То, что с самого начала и на протяжении нескольких веков заменяли в лучшем случае интриги при дворе Государя. То, что государь в данном случае был личностью достаточно своеобразной, тоже оказало свое действие: все и так следили за тем, чтобы кто-нибудь, создав группу, чрезмерно не усилился бы, но в первую голову отслеживали малейшие попытки сговориться с Председателем.