— Ты там застрелиться не вздумай, да, потому что тогда знаешь, что с ними будет…
И — объяснил, что именно, но мы, с вашего позволения, его слов передавать не будем. Скажем так: это были достаточно убедительные слова.
…В здание обкома попали обе бомбы, обыкновенные «Модификация „Т“», поскольку заказчик решил, что для такого уровня защиты хватит и этого. Раз уж нет ничего получше. Сошло для Гитлера, и тут сойдет. Точно в бункер угодила одна. Здание пришлось сносить и строить новое из-за сильнейших повреждений фундамента, грозивших обрушением стен, множества опаснейших трещин, и попросту провалившегося в подвал пола в вестибюле. В двух помещениях рухнули потолки, в еще двух местах отмечалось проседание полов без их провала, но пострадавших практически не было. Бомбы угодили в здание в три часа пополудни, время ночного отдыха советской партийной и хозяйственной элиты, и взорвались на глубине более двадцати метров, погиб один охранник, около десяти человек служащих получили ушибы и переломы.
Не верьте, когда вам говорят, что в Хиросиме — был атомный взрыв, а в Чернобыле — некая «тепловая вспышка». Это лапша, которую вешают на уши почтенной публике. Создаются условия для цепной реакции деления в массе делящегося материала, при этом выделяется значительное количество тепла. Когда выделившееся тепло не разрушает условий протекания цепной реакции — это реактор, и реакция управляемая. Когда реакция неуправляемая и разрушает — бомба. Хорошая или плохая, «грязная» или «чистая», сделанная специально или сдуру, из реактора. В одно озерцо годами сливали радиоактивные помои, пока концентрация не достигла критического значения. Когда озеро, мгновенно вскипев, испарилось в результате разгоревшейся цепной реакции, — это был классический атомный взрыв. Хотя и не похожий на взрыв специально сделанных боеприпасов. В них просто успевает прореагировать довольно большой процент материала за очень короткое время, а принципиальной разницы нет. И, — судя по всему, ВСЕ ядерные державы в ходе испытаний время от времени имели дело с так называемыми «шипучками», боеприпасами, не давшими полноценного взрыва, но все-таки взорвавшимися. Загадив все вокруг себя куда хуже обычной бомбы.
… Две сконструированные лично наркомом бомбы вонзились в жигулевский гранит, как булавки в воск, и на надлежащей глубине сработали штатные взрыватели, как положено, образцово рвануло по полтонны КТГА, сжав, видимо, довольно-таки порядочное количество уранового полуфабриката, как резиновый мячик, более, чем в десять раз, до сверхплотного состояния. И наступил момент, когда посередине вкладыша начала разгораться цепная реакция деления. Да, слишком большая часть нейтронов поглощалась 238-м ураном, превращая его в различные изотопы плутония и того же урана, но атомы были сжаты настолько плотно, что цепная реакция пока что прогрессировала, выделяя тепло. Кое-где в дело успели вступить мизерные количества новорожденного плутония, совершенно несущественные, но и они подбрасывали в костер свою щепку, увеличивая количество выделяющегося тепла. Наступил бредовый миг, когда давление извне и изнутри уравнялось, но реакция пока продолжала разгораться, выделяя все больше и больше тепла, а монолитная скальная порода, подпиравшая бланкет из обедненного урана, пока способствовала сохранению плотности реагентов. Но долго это длиться не могло. В ослепительно сияющий газ, в плазму превратился и уран, и все вещество бомб, и десятки кубометров гранита, так что на вершине невысокой, но массивной горки возник небольшой вулкан. Порода при этом сместилась, треснув в радиусе десятков и сотен метров и, в своем стремлении уплотниться, просела, заполнив большую часть искусственных пустот в горе.
Специалисты расценивают суммарную мощность взрыва обоих боеприпасов примерно в килотонну. Это были страшно «грязные» бомбы, большая часть 235-го изотопа и заметные количества образовавшегося плутония не прореагировали, порядочно загрязнив местность вокруг. К ним добавилось следы кобальта, входившего в состав легированной стали корпуса и ставшего страшно радиоактивным, — но все-таки большая часть «горячих» продуктов, к счастью, осталось замурованными в громадных полостях, выбитых в недрах скалы. При всей трагичности этой нелепой истории, значение дикого эксперимента с «БСБ» (Бомбой Системы Берия, как прозвали конструкцию злоязыкие атомщики) трудно переоценить. Непредвзятые разработчики, впоследствии многожды Герои, орденоносцы и лауреаты, прекратив традиционное при упоминании данного эпизода хихиканье, утверждают, что опыт сэкономил им месяцы (если не годы) труда, заодно дав пару-тройку новых направлений в конструировании отечественного ядерного оружия.